Оберегать.
Брэндан был слишком многогранен – я чувствовала это, но сейчас видела в нем только насильника, убийцу и человека, который пойдет на все ради власти.
И эта власть ослепляла, она била по лицу, давала под дых, обезоруживала.
Она дарила всю полноту эмоций, которые я когда-то мечтала ощутить, сетуя на свою скучную жизнь.
И, вот, получила. Его сила душила, забирала меня без остатка, привязывая к себе тугими оковами.
Столько гневных слов вертелось у меня на языке, но я знала, что, чтобы я не сказала, ему будет все равно.
- То-то же, – удовлетворенно кивнул Брэндан, не услышав от меня ответа. Его руки уверенно легли на мои бедра и приподняли ягодицы, сминая в хватке собственника.
Мои колени ослабели, и я растаяла в руках Брэндана. Это произошло против воли, но, как бы там ни было, я не могла это изменить.
Собственное тело не слушалось – оно больше мне не принадлежало.
Его пальцы пробрались к моим складочкам с задней стороны бедер и грубым движением прошлись по моей влажности. Стыд накрыл с головой, и я надеялась, что в темноте Брэндан не увидит моих пунцовых щек.
- Ты вл-а-а-жная, – прошептал он против моих губ, забирая остатки рассудка. – Тебе так понравилось ублажать короля языком?
Его слова были едва различимы. Словно шипение змея, который предлагает вкусить мне запретный плод.
Мое сердце вскрывало мне грудь, но мой глухой стон так и не смог остаться внутри. Он слетел с губ, приглашая Брэндана, пока его пальцы неудержимо ласкали меня между ног, изредка едва проникая внутрь.
Дрожь стала невыносимой.
- Отвечай. – Его губы были еще ближе, а ладони то поглаживали поясницу, то вновь спускались к ягодицам, сладко подразнивая.
Ответить, принять его – значит сдаться. Значит ясно дать понять, что он привлекает меня, как мужчина.
Да, не как человек. Как личность, он по-прежнему мерзавец и деспот в моих глазах, который ничего в этой жизни не достоин, кроме как нового заточения в тюрьме.
Я покрылась бусинками пота, представляя, как его член войдет в меня, и наши животы соприкоснуться в стремлении стать ближе.
Я так хотела… Но не могла этого допустить.
- Ты не король, – как можно жестче произнесла я, хоть и язык заплетался от желания. – Ты дьявол. Убийца…
Его взгляд, который еще секунду назад был слегка дразнящим, в один миг изменился до неузнаваемости.
Руки замерли, словно Брэндана заморозили.
Мы смотрели друг другу в глаза, шли бесконечные секунды в молчании.
Взгляд Брэда был таким, будто он раздумывал убить меня сразу или, прежде, оттрахать, как последнюю шлюху.
А потом он отпустил меня, отдалившись, позволяя холодному ветерку коснуться мест его жарких прикосновений.
Я была привязанной, обездвиженной, бесстыдной в своей наготе…
- Тебе. Не. Стоило. Говорить этого. – Брэндан поднял с пола еще один осколок ночника и со всей дури прижал кулак с стеклом к моей шее, заставляя меня резко втянуть ртом воздух.
Если он нажмет чуть сильнее - прольет мою кровь. Если проведет рукой выше – убьет.
Страсть и смерть. Никогда не думала, что грань между ними настолько тонка.
- Убийца, – повторила я, скрывая всепоглощающий страх. Брэндан зарычал, оскалившись.
Кровь пролилась, но боли я почти не чувствовала. Брэндан так сильно сжимал этот осколок, что поранил и свои пальцы. Шепча ругательства на незнакомом мне языке, он отбросил осколок в сторону.
Он смотрел только на мои губы, его мускулистая грудь резко вздымалась при каждом вдохе.
Сделав один шаг, он сжал меня в болезненных тисках, надавливая на беспомощные плечи, и заткнул мой рот своими губами, вбирая непрошенный стон.
Как бы я не старалась сжать их, противиться, бунтовать, вырываться, ему без труда удалось раскрыть мои губы и ворваться языком в мой рот. Он настойчиво поглаживал каждый уголок, до которого мог дотянуться, а я закрыла глаза, отдаваясь чувству, испытывая которое хотелось раствориться.
Мое сердце, наверное, за эту минуту испытало столько чувств, сколько большая половина человечества не испытывает и за всю жизнь.
Его поцелуи превратились в укусы, я чувствовала привкус собственной крови, но мне было плевать. Пусть забирает. Пусть пробует. Пусть только целует…
Раз я все равно не могу его оттолкнуть.
В последний раз проведя языком по моим губам, он так же резко отстранился, как и налетел, и с отвращением вытер кровь со своих губ.
- Грязнокровка, – выдавил он, глядя на меня как на ничтожество. Ненависть в его глазах была такой неприкрытой, что была способна раздавить одной силой мысли.
Мне показалось, я уменьшилась в размере, хотя, еще вот-вот была для него той, которую не хотелось отпускать…
Но это были лишь мои иллюзии.
- Отпус…
- Не смей ничего ГОВОРИТЬ! – рявкнул он, кладя руку на несчастные клавиши фортепиано. Они звякнули в недружелюбном диссонансе, и он с хлопком закрыл ни в чем невиноватую крышку. – МОЛЧИ!
- Не сме…
