Сифон оказался с норовом и чуть не убил меня. Сначала все шло гладко. Нарядившись в обтягивающий водолазный костюм и закрепив на суше страховочный фал, я погрузился в кристально чистую холодную воду подземного колодца диаметром примерно в шесть метров. Яркий свет мощного фонаря осветил почти отвесные стены, уходящие вглубь горы. Грани каменных изломов отбрасывали жутковатые черные тени, сами играя разноцветными всполохами. Некоторое время зачарованно озирался на окружающее великолепие. Но время шло, и надо было идти в глубину.
Мне и ранее приходилось занимался дайвингом, но в других условиях – вода там была теплей, и не было стен, которые давили бы на психику, как в этом сифоне. Кажется, вот сейчас одна из этих фантастических теней накинется на меня, вооруженного одним единственным ножом… Я старался не думать об этом и планомерно погружался все глубже и глубже, не забывая сверяться с глубиномером.
Когда спустился ниже двадцати метров, то почувствовал упругое движение воды. Ноги в ластах потянуло в сторону. Обратил внимание на то, что стенки колодца внизу расходятся воронкой, а еще увидел черную дыру в стене и решил, что это, возможно, проход в соседнюю пещеру. Интересно, какова его протяженность? А вдруг этот тоннель окажется слишком длинным, или еще хуже – узким? Подумав с минуту, решил, что, не разведав все лично, ничего не узнаю и направился к его входу.
Чем ближе я к нему подплывал, тем отчетливее чувствовал хаотичное движение воды. Направление течения невозможно было определить. Меня тянуло то влево, то вправо. Я неосмотрительно подобрался к самому входу в подводный грот и в этот момент бешеный поток резко втянул меня в тоннель. Напор был настолько силен, что ничего нельзя было поделать – мои попытки плыть навстречу течению были тщетны. Изо всех сил вцепился в шнур, пытаясь с его помощью вернуться обратно, но меня швыряло из стороны в сторону, колотило об стенки грота. Это длилось до тех пор, пока я не почувствовал сильный рывок и понял, что страховочный фал оборвался! Видимо его перерезало острой каменной гранью. Поток увлек меня в недра горы.
Обрыв страховки был жестким ударом по нервам, но я понимал, что ситуация не та, чтобы волноваться о произошедшей беде – надо приложить усилия для своего спасения сейчас, сию минуту! Это в американском кино герои имеют время на то, чтобы хорошенько поорать и поблевать от испуга. Кстати, никогда не понимал тех, кто заблевывает все вокруг себя в мгновения панической атаки – это признак полной беспомощности и отсутствия мужества. Трусы на генетическом уровне, а что прикажете еще о них думать? В современных российских фильмах герои тоже подвержены рвотному рефлексу в любой стрессовой ситуации… Не верю, господа режиссеры! Со стакана водки, понимаешь, нормального россиянина не затошнит – дербалызнет и за руль садится – хоть бы хны.
Счет шел на секунды. Хорошо еще проход достаточно широк и его стены стали гладкими за тысячелетия непрерывной шлифовки водным потоком. Тело колотилось об них, и невозможно было ничего противопоставить этой силе… В какой-то момент меня с размаху ударило левым боком об каменный выступ. Гидрокостюм с треском порвался, и ледяная вода обожгла кожу, заполняя его изнутри.
Но и это было не так страшно. Нет, переохлаждение, конечно, тоже штука неприятная, но вряд ли летчик, катапультировавшийся из горящего в стратосфере самолета, задумается о вредном воздействии на его организм гипотермии, если его парашют не раскрылся. Больше всего сейчас я боялся за баллоны. Если с ними что ни будь произойдет, или оборвутся шланги подачи воздуха… Неистовый поток воды продолжал кружить меня, но на стены уже не швырял. Фонарь продолжал работать и поэтому худо-бедно освещал заполненный водой тоннель, по которому меня с бешеной скоростью несло в неизвестность.
Каменная труба стала расширяться. Я почувствовал, что напор воды слабеет, стабилизируется. И вдруг моя голова вынырнула на поверхность. Это было так неожиданно, что я выронил изо рта загубник. Фонарик осветил невысокую, но обширную полость. Если бы не эта пещера, то подземная река уволокла бы меня невесть куда. Здесь русло расширялось и изгибалось, что замедляло течение подземной реки, и я, не теряя времени, начал усиленно грести к берегу.
Мне повезло, что здесь было мелко. Ноги вскоре коснулись дна, и бороться с течением стало легче. Именно в тот момент я осознал, как сильно замерз – ступни в ластах онемели. Меня трясло. Затравленно дыша, я кое-как добрел до покрытого крупным зернистым песком клочка суши, и упал на его мягкую поверхность.
