Сторож Петрович предается ночному дежурству в компании местного кота Барсяна и некоторого количества коньяка, однако его философский монолог о несовершенстве человеческой природы прерывается на задачу налаживания контакта с представителями Проксима Б. По иронии судьбы Барсян также вовлечен в процесс непосредственным образом.
– Ну и неделька!
Петрович с шумом вздохнул, задрав голову к темному небу, исколотому белесыми точками далеких светил. Изо рта его медленно вознесся плотный комок едкого дыма и растворился в холодеющем воздухе, оставив после себя легкую табачную вонь.
– Или даже месяц, или год. Когда ж это все пошло по… А-и-эх, кхм-кхм.
Прокашлявшись, сторож застегнул штаны и аккуратно выполз из кустов, стараясь сохранить достоинство и чинный облик ответственного человека. Зачем? Для чего? Петрович не знал. Очевидно, остатки былого величия собственного эго понуждали его к пустым формальностям, но точно не обстоятельства.
На заднем дворе супермаркета стояла самодельная скамейка, за ней ползуче развивались густые заросли, плавно и бесшовно переходящие в ржавеющие гаражи и, что было ключевым фактором, вся эта зона пять на пять метров не просматривалась с наружных камер безопасности. Под лавкой притаилась бутылка крепкого, на лавке сидел охранник. Его звали Данилой Петровичем или просто Петровичем. Ему было чуть под сорок, ему было грустно, он был пьян. На часах время тоскливо и тягомотно доползло до трех.
По двору пробежал сквозняк, качнул табличку "Не курить", пощекотал Данилу за лодыжки и с шорохом скрылся в гаражах. Сторож затушил бычок о деревяшку и ловким щелчком отправил в урну у задней двери магазина. Идеальное попадание не обрадовало, за полгода тренировок навык отточился до блеска, азарт пропал.
– Никакого дофамина тебе, Петрович! – горестно воскликнул Петрович. – Цель стала достижима, ищите новую, знаете ли. Чертова эволюция!
Огромная страшная тень вдруг накрыла площадку, лавку и сторожа. Медленно пульсируя и меняя форму, она стала уменьшаться и выпускать обратно на свет все поглощенное пространство, пока не сжалась до размеров кота, которому и принадлежала. Кот мягко спрыгнул с кондиционера, криво торчащего прямо под фонарем, и подошел к стенающему о жизни Петровичу, совершенно не впечатленному появлением хвостатого гостя.
– Ну вот скажи мне, Барсян, – обратился Данила к прибывшему собеседнику, – Ну дала нам природа эту дофаминовую приманку. Систему вознаграждения! Мать ее… Повесила морковку перед носом, так сказ-з-зать. И что?
Барсян запрыгнул на лавку и внимательными круглыми глазами уставился на Петровича, но отвечать не спешил. Давал выговориться мыслителю, заодно сканируя плавными поворотами ушей темное пространство за его спиной, потенциально богатое на мышей. Барсяну было чуть под восемь, у него были блохи, лохматая черная шерсть, подкормка от сотрудников магазина и прекрасная репутация.
– Должны быть границы! Разумные границы, понимаешь? – сторож продолжил объяснять, параллельно бахнув глоточек коньяка и прикурив новую сигарету, – Вот возьмем меня. Была хорошая работа, были планы, была… Как бы сказать… Перспектива! А потом хрясь…
Кот вдруг резким движением метнулся в куст и навел возню. Петрович умолк, уставившись в опустевшую точку пространства. Барсян похрустел ветками еще несколько мгновений и вспрыгнул обратно на исходную. Сторож мутным взором окинул кота и нежно вытащил репейник со шкирки, после чего закончил фразу:
– Хрясь, и нет ничего! Кризис, мировые тетко… Тектонические сдвиги. Исторический процесс! Попал под колеса прогресса! Год назад гонялся в высшей лиге, а теперь вот…
