На вопрос о муже Надя замялась, из чего Флора поняла, что Урусова одинокая.
Она была выше среднего роста, стройная, но не хрупкая, с крупными, миловидными чертами лица.
- Пойдем купаться, - нежно сказала Надя дочке. И та, словно поняв, захлопала в ладоши.
Флора отправилась с ними. Выходя из коттеджа, они столкнулись с Виктором Берестовым.
- Привет! - сказал он Бариновой, как старой знакомой. - Значит, моих определили к вам?
И по этому "моих", и улыбке, которой он одарил Урусову, журналистка поняла, что шофера и кассиршу связывает нечто большее, чем знакомство. В довершение всего Павлинка радостно протянула к нему ручонки и нежно обняла за шею. Он подхватил ее и понес к воде.
Народу на пляже было необычно много. Но все же не так, как в городе.
Виктор разделся и, оставшись в плавках и рубашке, решительно вошел в море, держа на руках Павлинку.
- Что он делает? - тревожно спросила Флора Надю, видя, что шофер быстро удаляется от берега.
- Не волнуйтесь, - успокоила ее Урусова. - Витя знает, что делает...
Сбросив платье, она двинулась за ними. Флоре стало любопытно. Она пошла вслед.
То, что она увидела, буквально потрясло ее. Под руководством Виктора Павлинка резвилась в воде, как будто море было ее родной стихией.
- Умничка, - ласково говорил Берестов, помогая девочке. - Давай попробуем "поплавок"... Вдох! Ротиком, ротиком... Ручками обхвати коленки! Вот так! Головку к груди!.. Пошла!
Все свои слова-приказы Виктор сопровождал действиями, и казалось, что девочка отлично понимает его. Она свернулась калачиком и погрузилась лицом в воду. Над поверхностью торчала лишь ее круглая спинка.
- Порядок, мать! - весело посмотрел Берестов на Надю. Та радостно улыбнулась в ответ.
- И вы не боитесь? - удивилась Флора.
- Сначала боялась, - призналась Надя.
- А чего бояться? - задорно сказал Виктор. - Надо читать книжки! Пишут, что наши предки пошли от рыб.
- Не рано ли? - покачала головой Флора.
- Я читал, что детей надо учить сначала плавать, а ходить они сами научатся, - убежденно произнес Виктор. Увидев, что девочка распрямилась и распласталась в воде, он сказал: - А теперь покажем тете, как мы ныряем...
Он вынул из нагрудного кармана рубашки сверкающую на солнце чайную ложечку, отошел шага на три и опустил ее на дно.
Павлинка нырнула, ловко работая ножками и ручками. Тельце ее извивалось в воде, волосики распустились. Она уверенно скользнула ко дну и вскоре появилась на поверхности, зажав ложку в кулачке.
- Будущая чемпионка мира! - сказал довольный Виктор. - Ну, на сегодня хватит, малявка. Теперь - отдых...
- А вы почему не купаетесь? - спросила у Берестова Флора. - Такая жара...
Он несколько замялся, пробурчал что-то непонятное и махнул рукой.
Потом они валялись на пляже. Павлинка неуклюже ползала по песку, словно доказывая правоту слов Виктора, что человек вышел из моря, - в воде девочка чувствовала себя куда увереннее.
Надя поначалу была скованной с представительницей телевидения, постепенно оживилась, стала расспрашивать Флору о киноартистах. Узнав, что Баринова знакома лично с режиссером Герасимовым и актрисой Тамарой Макаровой (по институту кинематографии), Урусова прониклась к девушке уважением.
- Моя мама говорила, что маленькой я любила устраивать целые представления, - призналась она. - Надену отцовский полушубок, дедушкин малахай, возьму веник и изображаю часового... В кино, наверное, видела... И в школе в драмкружке участвовала. А как хотела в театре играть! Прямо спала и видела...
- Ну и надо было пойти учиться в театральный, - сказала Флора.
- Куда нам, деревенским, - отмахнулась Урусова. - Я до пятнадцати лет и в городе-то не была. Дальше райцентра не ездила.
- Ну и что? - горячо возразила Баринова. - Есть такая актриса Любовь Полехина. Видели, наверное?
- Это что в "Вишневом омуте" играет?
- Не только. Еще в картинах "Вкус хлеба", "Дочки-матери"... Во многих. Она ведь тоже выросла на селе. И тоже мечтала стать актрисой. Не побоялась, поехала в Москву, хотя там ни родных, ни знакомых. Правда, в первый год ей не повезло - опоздала. Документы уже не принимали. Она устроилась работать дворником, целый год штудировала учебники, читала Станиславского, Мейерхольда, Эйзенштейна. И добилась своего! На следующий год приняли во ВГИК. Теперь знаменита на весь Советский Союз.
Надя только покачала головой.
Виктор, внимательно слушавший их разговор, вдруг заявил:
- А я, если и пошел бы учиться, то не на артиста, а на режиссера... Вот вы рассказывали, - обратился он к Бариновой, - артиста делает режиссер. Так?
- Запомнили, - улыбнулась Флора.
- И я вас правильно понял: в кино режиссер самый главный?
- Почему же, - пожала плечами Флора. - Если говорить честно, все начинается с литературной основы. С идеи! То есть со сценария...
- Вы его побольше слушайте, - сказала Надя. - Он и меня замучил. Накупил книжек по кино, в библиотеке журналы берет...
Увидев, что Виктор закурил папиросу, она возмущенно произнесла:
- Опять соску взял! И кто придумал эту заразу?
- Индейцы, - ответила Флора. - Из Южной Америки. А в Европу табак привезли спутники Колумба.
