Инга Казимировна осмотрелась. Все было под стать директору: два капитальных шкафа, за стеклянными дверцами которых виднелись полки с плотным строем папок; большой цветной телевизор на массивной тумбочке; толстобокая приземистая кадка с фикусом, заполонившим жирными глянцевитыми листьями четверть кабинета...
- Я вас слушаю, - сказал директор фабрики, откладывая в сторону золотистую многоцветную шариковую ручку.
Он, видимо, был занят какой-то серьезной работой - стол завален газетными вырезками, книгами, брошюрами...
Гранская предъявила служебное удостоверение. Заремба надел очки в тонкой металлической оправе, которые с трудом отыскал среди бумаг, долго рассматривал красную книжечку.
- А где этот ваш Зорянск находится? - серьезно спросил он, возвращая удостоверение.
- Рдянская область...
Директор сцепил пухлые руки.
- Не знаете, Пищухин еще в Рдянске?
Гранская понятия не имела, кто такой Пищухин, и ответила:
- Простите, а в какой он системе?
- Коммунальной. Должен сказать, очень знающий товарищ. Мы с ним в Ростове вместе руководили... - начал было Заремба, но, видимо, поняв, что эти воспоминания не интересуют Гранскую, перешел неожиданно на другое: От кофе, смею надеяться, не откажетесь?
Предложение было неожиданным, и Инга Казимировна буркнула:
- Благодарю.
Заремба посчитал это за согласие и нажал кнопку звонка.
- Сообразите нам, пожалуйста, кофейку, - попросил он заглянувшую в кабинет секретаршу. А когда та скрылась, сочувственно произнес: Хлопотная у вас служба. У меня был знакомый прокурор. В пятьдесят лет инфаркт, а через годик оказался там, где все мы будем, - сообщил он это печальное известие и сам как будто приуныл.
- Фадей Борисович, у вас работает некто Марчук? - спросила Инга Казимировна.
- Григорий Пантелеевич? Работает... Мне передали из отдела кадров, что им интересовались работники милиции. - Заремба тяжело вздохнул. - Я не знаю, что Марчук натворил. Хочу думать, что не очень уж такое, а? - Он выжидательно посмотрел на следователя.
- Натворил, - кивнула Гранская. - Иначе я бы не сидела сейчас у вас.
- Ай-я-яй! - сокрушенно покачал головой Заремба. - Поверьте, никогда не мог взять в толк, зачем людям нарушать закон? Прямая дорога, она ведь лучше окольных. Сколько раз я на общем собрании говорил: трудитесь, живите честно, и общество отплатит вам благодарностью. Кривдой жить нельзя...
- Совершенно с вами согласна, - сказала Инга Казимировна.
- Кадры, - продолжал вздыхать директор, - я считаю, самый важный, самый определяющий момент. Есть кадры - можно спокойно работать, творить материальные и культурные блага... Главное, подобрать настоящих, честных, преданных делу работников... А как почитаешь фельетоны, что творится на некоторых предприятиях, - жуть берет.
В кабинет вплыла секретарь с подносом, на котором стояли кофейник, две чашечки и две сахарницы.
Фадей Борисович поднялся из-за стола и жестом пригласил Гранскую куда-то под сень фикуса. Там действительно стояли два кресла и журнальный столик. Когда они уютно расположились, Заремба, отпустив секретаршу, сам разлил кофе. И предупредил:
- Это сахар, а это - соль, - показал он на сахарницы. - Я сахар не употребляю, читал: вредно, - коснулся он левой стороны груди и сыпанул в свой кофе щепотку соли.
- Солью тоже врачи советуют не злоупотреблять, - заметила Инга Казимировна.
- Надо выбирать наименьшее зло, - сказал Заремба. И, увидев, что Гранская пьет кофе без сахара, одобрительно хмыкнул: - А вы, значит, ни то ни другое?
- Да, отказываюсь от зла вообще, - усмехнулась следователь.
- Марчука я считал дельным работником, - продолжил прерванный разговор Заремба. - Он хороший специалист, а спецам надо доверять. Руководитель должен заниматься общими идеями, видеть масштабно, решать перспективные вопросы...
- Простите, а что вы имеете в виду - Марчук хороший специалист? Чем он занимается на фабрике непосредственно?
- Э-э, - проделал круг в воздухе рукой Заремба. - Материальным обеспечением. Сырье, исходный материал, из которого производится продукция фабрики. Свой участок он не подводит.
- А с моральной стороны? - Инга Казимировна сама невольно перешла на казенные обороты речи.
- Устойчив, - не задумываясь ответил директор. - Женат, в пьянстве не замечен, бытовых скандалов, эксцессов не было...
- Но, Фадей Борисович, вот если я попросила бы у вас характеристику на Марчука? Что бы вы написали?
Заремба облокотился на ручку своего кресла. Гранская уже заметила, что оно было куда массивнее и надежнее, чем то, на котором сидела она.
- Видите ли, Инга Казимировна, - солидно произнес директор, и следователь удивилась, что он запомнил ее имя и отчество, - я подпишу характеристику на Марчука, которую сочтут нужным составить наши товарищи из отдела кадров, люди, непосредственно с ним работающие и знающие его. Предварительно, конечно, посоветуюсь в инстанциях. Но еще раз говорю, я доверяю своим подчиненным. Это мой принцип. На фабрике трудится несколько сотен человек. Досконально вникнуть в биографию и служебное соответствие каждого я не могу...
- Понятно... Сколько у вас работает Марчук?
