Пролетая над пучком петрушки полностью

– Нет, не я, – усмехнулся седой. – Не задавайте глупых вопросов – не получите глупых ответов.

Лола вцепилась в Ленино плечо. Он чувствовал, что она дрожит от страха.

– Что вам нужно от нас? – Маркиз попытался взять себя в руки. Хоть кто-то из них должен контролировать события.

– Вы знаете, что мне нужно, – холодно ответил седой. – Часы. Часы, которые вам не принадлежат и оказались у вас совершенно случайно. Сейчас вы не сможете меня обмануть. Часы у вас, и вы мне их отдадите.

– С чего бы это?

– Вы отдадите их в обмен на свободу. Вашу и вашей подруги.

Леня молчал.

– Зря упираетесь. Это не ваша игра, вы здесь совершенно посторонний и только зря рискуете своей и ее жизнью. То, что вы ищете, никогда вам не принадлежало. И не будет принадлежать. Это моя семейная реликвия, моя собственность. Я искал эти часы много лет.

– Да невелика цена этим часам, – прищурился Маркиз. – Но без них у вас не получается найти клад.

– Он мой! – Теперь седой почти кричал. – Неужели вы думаете, что я отдам клад первому встречному авантюристу?

– А сам-то кто? – обиделась Лола.

В это время в их поле зрения возник еще один человек. Молодой парень, с виду ничем не примечательный. Консьержка Аделаида Семеновна без труда узнала бы в нем давешнего курьера.

Парень прошептал что-то седому на ухо. Тот брезгливо отстранился.

– Иди вниз, я сейчас. Итак, – он повернулся к пленникам, – давайте сюда часы.

– Ага, разбежался! – кивнул Леня.

– Да что я с вами препираюсь? – По лицу седого прошла судорога. – Только время теряю. Все очень просто: вы отдадите мне часы – я подниму решетку. Иначе останетесь здесь навсегда.

– Так уж и навсегда, – не поверил Маркиз. – Кто-нибудь нас найдет.

– Сюда никто не ходит. Сезон окончился. До парка редкие туристы еще добираются, а на остров точно никто не ездит. В любом случае вы не продержитесь долго в таком холоде.

– Нас будет искать лодочник.

– На это я бы не рассчитывал.

Слова мерзавца прозвучали так спокойно, что Маркиз почувствовал, как волосы у него на голове зашевелились.

Неужели они и лодочника оприходовали? А что – одним трупом больше, одним меньше…

– Ленечка, да отдай ты ему эти чертовы часы! – всхлипнула Лола у него за спиной. – Все равно от них одни неприятности.

– Допустим, я их отдам. Но откуда уверенность, что он нас выпустит?

Маркиз обращался к Лоле, но ответил седой:

– Слово. Я дам вам слово.

– Слово? – с сомнением протянул Маркиз. – Мне бы что-нибудь более существенное.

– Ничего другого предложить не могу, – отрезал седой. – Соглашайтесь, или я ухожу! – Он отступил в глубину грота и демонстративно отвернулся.

– Ленечка, соглашайся! – вскрикнула Лола. – Он прав, мы недолго выдержим в этом холоде. Особенно Пу И.

– Ладно, – вздохнул Леня, – вы просто не оставили мне выбора.

Он запустил руку во внутренний карман куртки, достал оттуда замшевый футляр и протянул его между прутьями решетки:

– Вот эти часы.

Седой взял футляр, достал часы и удовлетворенно улыбнулся:

– Что ж, вы мне очень помогли. Прощайте! – С этими словами он развернулся и направился к выходу из грота.

– Эй, – окликнул его Маркиз, – вы кое-что забыли! Вы же дали слово: свобода в обмен на часы.

– Я вас обманул, – спокойно ответил седой. – Впрочем, вы правы, я действительно кое-что забыл. Дела нужно доводить до конца.

Он подошел к стене, нажал на какой-то камень, и за решеткой опустилась каменная стенка.

Лола и Маркиз оказались в полной темноте, которую прорезал только луч Лениного фонарика.

Пу И жалобно заскулил.

– Что же это? – всхлипнула Лола. – Обманул?

– Ты тоже заметила?

– Вот как после этого верить людям?

– Очень ценное наблюдение на тридцатом году жизни.

– Что? На тридцатом? – взвилась Лола. – Да как ты смеешь! Мне до тридцати далеко! Мне все… ни за что не скажу сколько!

Леня улыбнулся, хоть в темноте этого никто не видел. Провокация достигла цели: вместо отчаяния Лолку охватило возмущение, а это гораздо более продуктивное состояние.

– Давай лучше подумаем, что нам теперь делать, – проговорил он, когда она затихла.

– Что мы можем сделать? – Лола подскочила к решетке, вцепилась в нее и принялась трясти. Лене почему-то вспомнился зоопарк и в нем вольер с обезьянами.

– Лолочка, – он старался говорить как можно более мягко, – не трать силы, они тебе еще понадобятся.

– Но я хоть что-то делаю! – огрызнулась боевая подруга. – А ты только стоишь и говоришь гадости.

– Я не просто стою – я думаю.

– Надумал что-нибудь? – Лола вложила в этот вопрос весь сарказм, на который была способна. Впрочем, решетку она послушно отпустила и теперь повернулась к Маркизу. В глубине души она все же верила в Леньку и почти не сомневалась, что он, как обычно, что-нибудь придумает.

– Думаю, что, если здесь есть ступеньки, значит, они куда-то ведут. Помнишь, Харон говорил о каком-то подземном ходе? Наверное, это он и есть.

Леня стал медленно спускаться, освещая ступени перед собой лучом фонарика.

– Я боюсь, – бормотала Лола, ступая за ним. – Там холодно, темно и страшно. Там покойники!..