Он выходил из сквера ещё более подавленным, чем вошёл в него. Страх быть убитым оказался сильнее страха сесть в тюрьму. Но больше всего Сергей боялся не за себя. Его до дрожи пугала перспектива потерять мать, отца и маленькую сестру. И не менее ужасной представлялась гибель Алёнки. Он рисовал в голове страшные картины расправы над своими близкими. И от этого у него все холодело внутри. Он внезапно почувствовал себя маленьким, слабым и беспомощным. Не было никакой возможности спасти своих родных, отречься от них и прикинуться сиротой… Но была возможность отказаться от Алёнки, ради её спасения. Ведь можно было порвать с ней, и тем самым обезопасить её. Ну в самом деле, разве станут убивать бандиты его бывшую девушку, для того только, чтобы насолить ему…
Эта мысль внезапно пришла в голову Харламова, и поразила его словно электрический ток. В душе Сергея происходила тяжёлая борьба. Он очень много сил положил, чтобы добиться Алёнки, и не просто было ему от неё отказаться. Даже ради её спасения. И как это сделать? Рассказать ей правду? Или не объяснять ничего и прикинуться подлецом? А что если Павел сможет помочь им и все разрешится? Все эти мысли внезапно вереницей пронеслись в его голове, и он судорожно пытался привести их в порядок и прийти к какому-то решению. Все нужно было, как следует обдумать, но медлить было нельзя. Каждая минута промедления повышала риск для его девушки, и Сергей решил не тянуть с этим. Он твёрдо решил с Лагуткиной поговорить сегодня же, а лучше прямо сейчас.
Он бесцельно брёл по тенистой аллее, даже не задумываясь, куда. Им настолько овладели тяжелые мысли, что он на какое-то время потерял связь с реальностью. Он долго шагал на своих перебитых ногах, не замечая где он, и сколько прошло времени. Вернуться к реальности его заставил звуковой сигнал автомобиля, который чуть не сбил его на перекрестке. Это был старый оранжевый "Москвич-412", который с лязгом остановился прямо перед его носом в момент, когда он внезапно ступил на проезжую часть.
– Ты что, больной? Или наркоман? Жить надоело? – громогласным басом орал на него рассвирепевший пожилой водитель через опущенное стекло.
Сергей осмотрелся, и обнаружил себя на перекрестке, недалеко от дома, в котором жил "Бита". Седой, сморщенный водитель в белой хлопчатой фуражке злобно сверлил его глазами, ожидая, когда он освободит проезд. В кармане брюк у Харламова звенели ключи от гаража, и он, нащупав их, решил прогуляться до него, и осмотреть мотоцикл.
Звонко щелкнул старый дедовский замок, и массивные стальные петли лязгнули, распахнув калитку в маленький гараж. Харламов, наклонив голову, вошёл внутрь, и его взору предстала удручающая картина. Яркий дневной свет освещал весь гараж, и все в нем было на тех же местах, что и вчера, когда Сергей уезжал в Куликово.
Его мотоцикл, перенёсший мощный удар, валялся посреди гаража на боку, так же, как вчера на асфальте. Видимо у «Друппи» не хватило сил установить его на центральную подставку. Сергей склонился над ним, не сгибая ног, и лишь сейчас смог оценить масштабы повреждений. Они просто ошеломили его. Он понял, что мотоцикл его до Куликово не довезет. И даже не заведётся, учитывая, что мотор был расколот. У Харламова возникли огромные сомнения в том, что его вообще реально восстановить.
Тем не менее, он ухватился рукой с разбитыми костяшками за согнутый руль, и, превозмогая боль в коленях, поднял свой мотоцикл на колёса. При этом на пол с металлическим звяканьем посыпались болты и мелкие обломки от мотоцикла. На месте, где он пролежал всю ночь образовалась небольшая лужица из остатков масла, вытекшего из расколотого движка. Сергей с трудом водрузил свой "Юпитер" на центральную подставку, после чего скорчился и ухватился за разболевшиеся от напряжения колени. Затем он прошелся вокруг своего покореженного двухколёсного друга, и критически осмотрел его со всех сторон. Он провёл правой рукой по холодному зелёному бензобаку, прошёлся вперёд и нежно прислонил два израненных пальца к деревянному крестику на переднем торце разбитой приборной панели. Он закрыл глаза и представил лицо Алёнки, подарившей его. Резной деревянный крест и сейчас, казалось, хранил тепло её ласковых рук.
"Ехать, и ехать немедленно!" – сказал Харламову внутренний голос, и он обратил свой взор в самый тёмный и неприметный угол гаража, туда, где валялся давно позабытый им мотороллер. В нем остался бензин, и он без труда завелся с первым поворотом ключа. Но что-то внутри Сергея протестовало против этой поездки. Конечно, в нем сильно было внутреннее нежелание расставаться с любимой девушкой, но ещё сильнее был страх. Это стало неожиданным фактором для Харламова, который уже уверенно чувствовал себя за рулём мотоциклов, но стоило ему доехать до начала асфальта, как вдруг его охватила внутренняя паника. Он ощутил нехватку воздуха и дрожь в коленях. За каждым поворотом ему мерещился несущийся джип, и он останавливал свой мотороллер и озирался по сторонам.
