- Века назад я считал, что Время бесконечно, - продолжил Ноздорму. - От одного взмаха моих крыльев в младенчестве умирали те, кто мог прожить до самой старости и, наоборот, свое спасение находили безнадежно больные. Я считал, что это позволено мне, иначе для чего Титаны нарекли меня Хранителем Времени? Но оказалось, что Время имеет свои границы. Я истратил непозволительное количество на судьбы смертных. Я верил, что сила Аспектов способна спасти этот мир от неминуемой гибели. Но оказалось, она могла лишь отсрочить ее. В схватке Титанов с Древними Богами, последние, хоть и заточены в оковах и темницах, имеют неоспоримое преимущество – они часть Азерота. А Титаны – нет. Они оставили нас слишком рано, не объяснив, как усмирять их, как управлять частью этого мира. Возможно, Титаны предвидели гибель этого мира и уже тогда знали, что сражаться за этот мир бесполезно.
- Я не понимаю, - выдохнул Тарион. – Ведь этот мир еще не погиб. Война с Древними не проиграна. Хотя бы двух Древних Богов Азероту удалось повергнуть.
- Они всего лишь ослаблены.
- Но не так опасны, как последний Н-Зот.
- Существует еще один, - мрачно сказал Ноздорму. – Пятый Древний. Тот, кто веками никак не проявлял себя. И где он затаился, где копит свои силы, неизвестно даже мне.
- Почему вы сражаетесь с Древними в одиночку?
- Смертные увлечены войнами. Их жизни коротки, а смерть – непонятна их глупому разуму. Они встают под начало Древних и Сумеречного Молота, потому что надеются получить ответы, понять таинство смерти, которую Культ преподносит, как высшее благо. А в ней нет никакой тайны, нет героизма. Я видел смерть целого мира. И в тот момент, когда даже самые ярые проповедники Культа встречались лицом к лицу со смертью, я видел разочарование и страх на их лицах. Они понимали, к чему подвели этот мир. Но было поздно.
Ноздорму коснулся запрещенного. И те видения, что Аспект Времени так тщательно скрывал от Тариона, все же вырвались на свободу. И он не в силах был остановить их.
Пламя прожгло пески Танариса, будто бумажные декорации. Тарион вскочил на ноги, не понимая, как он мог не заметить этого раньше. Полыхало небо. Пепельными лохмотьями свисали тлеющие облака. Взрывались искрами звезды.
Ноздорму рядом не оказалось. Тарион решил, что бронзовый дракон прибег к лучшему способу объяснений – видениям.
Черные щупальца вырастали из-под объятой пламени земли и извивались. Песок вставал дыбом, вызволяя новые. Их склизкая поверхность вспыхивала, с шипением отслаивались куски горевшей плоти.
