Внезапно лестница со скрежетом и лязганьем заходила ходуном под пальцами мальчика, и это не было видением. Вся башня - каждая каменная глыба в ее кладке, каждая из нескольких десятков колонн, - все строение целиком изогнулось в одну сторону, словно спасаясь от невидимого удара. Паутиной трещин покрылись ледяные наросты на колоннах Чертога, снег с глухим уханьем скатился со скатов крыш.
То, что Тарион ощутил после, не могло ни с чем сравниться. Даже с десяток ледяных стрел не могли бы соперничать с этим. Сейчас ему будто бы разом сломали все его кости. Одним быстрым и невидимым выпадом.
Силясь не сорваться с лестницы, Тарион подтянулся и вполз на площадку, уже не опасаясь высоты и бушевавшей стихии. Аспект Времени, не шелохнувшись, стоял на прежнем месте.
- Что это? – спросил Тарион пересохшими губами, неуверенный, что Ноздорму услышит его.
- Это твой отец, Тарион. И он не очень-то рад твоему появлению.
В этот раз, как и в прежние, Ноздорму прибегнул к своему любимому методу объяснений – видение ярче и сильнее прежних затопило сознание мальчика:
- Еще вопросы будут?
- Перекидывайся! – приказал Ноздорму.
Свободного места на площадке совсем не осталось. Теперь, когда драконья пасть нависала над его головой, Тарион был уверен, что для общения Ноздорму не обязательно произносить слова вслух.
Мальчик с трудом поднялся, кривясь от боли. Хотя по ощущениям в его теле не осталось ни единой целой, даже самой маленькой косточки, он все же мог стоять на ногах. Расплавленное золото во взгляде Ноздорму прожигало его насквозь. Аспект Времени ждал.
Тарион расправил руки, как если бы вместо них у него были крылья, зажмурился и сказал самому себе: «Перекидывайся!». Но это не было волшебным словом. Ничего не произошло.
«Если тебе доведется встретить Королеву драконов, поблагодари ее за столь щедрый дар», - вспомнились ему слова Ноздорму. Он благодарил бы ее до скончания Времен, подари ему Королева еще и умение управлять этим телом шестнадцатилетнего подростка.
Подросшее тело не слушалось собственного хозяина. Аспект посоветовал прыгнуть с высоты, надеясь, что память под страхом смерти сама подскажет, как надо действовать, в младенчестве-то он перекидывался без особых проблем. Для начала обучения Тарион хотел выбрать не самые высокие горы, но Ноздорму настоял на прыжках именно с этого, самого последнего, уровня Драконьего Чертога, где от одного только завывания ветра у мальчика замирало сердце. Ноздорму мимоходом заметил, что настоящим драконам не ведом страх перед высотой.
Хмурое небо с распухшими от снега тучами все еще казалось гораздо ближе, чем укрытая пуховыми сугробами земля.
- Я не прыгну! – крикнул Тарион.
Даже остаточная боль в его теле меркла перед этой головокружительной, пьянящей высотой. Мальчик вцепился в каменную колонну. Белая рубаха развевалась парашютом позади его спины.
