При императоре Феодосии Младшем, близ Царь — града, поселился монах, вышедший из пустыни Египетской. Однажды император, проходя мимо его хижины, вздумал зайти к нему и толкнул в дверь. Инок отворил и, не зная кто гость его, принял императора за простого воина. Сотворивши молитву, царь сел и повел беседу с иноком. "Как живут, спросил, отцы Египетские?" — "Слава Богу, отвечал старец, и молят о вашем спасении" А затем и в свою очередь спросил: "не хочешь ли съесть что-нибудь?" — "Хочу", был ответ. Инок поставил хлеб, масло, соль и воду. Гость, пил и ел. После трапезы он сказал старцу: "знаешь ли, кто я?" — "Бог тебя знает, "отвечал монах. Я Феодосий царь". Инок поклонился ему. Царь продолжал: "о, как блаженны вы, иноки, свободные от суеты мирской! Вот я и рожден от царя; но поверь мне, во всю жизнь мою не вкушал я пищи с таким наслаждением, с каким ныне вкусил у тебя". — "А знаешь ли, отчего это?" сказал старец. "Отчего?: — "Оттого, что мы, монахи, с молитвою и благословением приготовляем пищу; потому сладким делается и худое брашно; у вас же много труда несут, изготовляя ее, но благословения не испрашивают, потому и вкусная пища становится невкусною". Свидание окончилось; но после оного царь стал оказывать старцу особенное уважение. Последний же, не терпя славы человеческой, вскоре снова удалился в Египет.
Братие! В настоящее время болезни чрева сделались едва ли не самыми распространенными. Кто ныне не жалуется на потерю аппетита, на расстройство пищеварения? Кто не вопиет: и то, и другое, и третье мне вредно?" А от чего это? От невоздержания? Согласен. Но вместе с тем и оттого, что пища у христиан в последнее время вовсе не освящается молитвою. Посмотрите на древних подвижников: не ели ли они гораздо худшую и суровую против нас пищу? А однако, жили по сто лет и более. Это отчего? Оттого, что, как выразился вышеупомянутый старец, низводимое молитвою благословение Божие и худое брашно делало сладким и животворным; а у нас нет молитвы, на пищу, нет и благословения Божия на нее, нет и освящения, нет, следовательно, и приятного вкуса, и питательной силы в ней.
Итак, будем отселе, призывать благословение Божие на хлеб, который вкушаем, и на чаши, из которых пьем. Не будем подражать людям века сего, считающим ныне за стыд ограждать и пищу, и себя самих, пред вкушением ее, крестным знамением; чаще будем приводить себе на память слова Христа Спасителя:
В загробный мир есть два пути: один узкий или скорбный, соединенный с распятием плоти со страстями и похотями и ведущий в жизнь блаженную, другой — пространный, т. е. греховный, о котором прямо сказал Спаситель, что он ведет в пагубу. В своих представлениях эти два, пути мы часто смешиваем между собою, так что, ходя на самом деле постоянно путем пространным, думаем, однако, что шествуем путем узким, и чаем себе награды. Вот, например, довел себя человек худыми делами до какого-нибудь горя: ведь сам виноват? А глядишь, ни за что не сознается и всем жалуется: "здесь обижают, так там получу себе награду; душу не отнимут, Бог видит" и т. п. Отчего это мы так заблуждаемся, братие? Очевидно оттого, что вполне не знаем, что такое тот и другой путь. Имей мы о каждом из них ясное понятие, тогда пожалуй и мнения наши о самих себе изменятся и мы может быть будем более внимательными к себе и своим делам, чем прежде.
Вот одно из определений узкого пути, сделанное опытным в духовной жизни св. отцом. "Мы, говорит он, обещавшиеся идти узким и прискорбным путем, на самом же деле идущие путем пространным, осмотримся, не заблудились ли мы? Не забывайте, в чем состоит узкий путь. В чем? В воздержании чрева, непрестанной молитве, довольстве скудною пищею и без всяких приправ питием; в благодушном перенесении насмешек, ругательств: в обуздании злой воли, в терпении хулений и клеветы; в том, наконец, чтобы оговариваемым не гневаться, уничижаем смиряться и устрашаемым не бояться. Блаженны те, которые путем сим ходят: их есть царство небесное!"
