Наконец, должно воспламенить в сердце и любовь к Богу. Стань, причащающийся, пред лицем Господним, как блудный сын, возвратившийся к отцу, и с любовью смиренною скажи Ему со святым мужем [Святым Димитрием Ростовским]: Господь мой и Бог мой! Ты исцеление мое, аз больной, Господь есть здравие мое, аз же сокрушенный, расслабленный и еле жив; Господь есть живот мой, аз же мертв; Господь есть восставление мое, аз же падый; Господь есть оправдание мое, аз же осужденный; Господь есть взыскуяй мя, аз же погибший. Приступаю убо, яко больной к Целителю, да исцелюсь; яко мертв к животу моему, да воскресну и оживу от смерти греховные в добродетель; яко падый к восставляющему мя, да более не падаю; яко осужденный к Судии моему, да из неправедного, праведна мя сотворит, приступаю яко погибший к ищущему мя Человеколюбцу, да всегда с Ним и в Нем пребуду, Он же со мною и во мне. Приемлю Пречистые Тайны, да от тех причащения стяжавши помощь, отныне положу начало спасения моего" (Св. Дим. приготовление ко причащ.)
Итак, с верою, любовью и страхом Божьим к пречистым Тайнам приступим, да причастицы жизни вечные будем!
Вечери Твоея тайные днесь, Сыне Божий, причастника мя приими: не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзания ти дам, яко Иуда, но яко разбойник исповедаю Тя: помяни мя, Господи, во царствии Твоем! Аминь.
Духовная гордость губит многих. Из-за нее люди не только часто лишаются награды за свои добрые дела, но и навлекают на себя гнев Божий. Видов этой гордости много и перечислить их трудно. Для примера возьмем один следующий. "Ах, говорит иные, какие все ныне живут бессердечные богачи: слез у бедных не отирают, любви к ближним не имеют! Что если бы я был богат? Сколько бы призрел вдов и сирот! Сколько бы сделал добра!" И что же? Случается иногда, что и действительно такому человеку богатство попадает и действительно он из него и добра немало делает. Но как? Непременно с мыслью: "вот я каков! несмь якоже прочии человецы!" А чрез эту фарисейскую хвастливость добро его уже и перестает быть добром в очах Божьих.
Один старец, столпник, спасавшийся близ Едеса, на вопрос св. Феодора, епископа Едесского: что заставило его взойти на столп и сколько лет он на оном подвизается? — отвечал: "вместе со старшим братом я расстался с миром еще в юности. Сначала три года мы провели в монастыре, а затем ушли в пустыню и, нашедши тут две пещеры, поселились, я в одной, брат в другой. Время мы проводили здесь в безмолвии, посте и молитве и сходились друг с другом только в дни воскресные. Такая жизнь в пустыне для меня продолжалась, однако, недолго. Раз, когда мы оба вышли из своих пещер для собирания злаков и кореньев на пищу и были в некотором расстоянии друг от друга, вдруг я заметил, что брат мой внезапно остановился на одном месте, как будто чего-то испугавшись, а потом стремглав побежал и скрылся в своей пещере. Недоумевая, что бы это значило, я пошел к месту его внезапной остановки, чтобы посмотреть, что там такое, — и что же? Вижу рассыпанным громадное количество золота. Недолго думая, я снял с себя мантию, собрал в нее неожиданно найденное сокровище и с большим трудом принес в свою келлию. После сего, не сказавши брату ни слова, я ушел в город, купил там большой дом, устроил в нем странноприимницу и больницу и при них основал монастырь, поместивши в нем сорок иноков. Поручивши все это опытному игумену и вручивши ему на нужды тысячу златниц, другую же тысячу раздавши бедным, я снова оставил мир и пошел к своему брату. На пути я начал высокоумствовать о себе и осуждать брата за то, что он не хотел сделать добра из найденного им золота, а когда подходил к вертепу братнему, то помыслы высокоумия и самомнения уже совершенно овладели мною. Но в это самое время является мне Ангел Божий с грозным видом и говорит: "знай, что все, что ты сделал, не стоить скачка, сделанного твоим братом чрез золото, и он несравненно выше и достойнее тебя пред Богом. Ты даже не стоишь и того, чтобы видеть его, и это будет до тех пор, пока покаянием и слезами не очистишь себя от своего греха". После сего Ангел сталь невидим, а я пошел к вертепу своего брата и к своему ужасу действительно не мог увидать его. Много тут я пролил слез, столь много, что в совершенное изнеможение пришел. Наконец, Господь сжалился надо мною, и голос свыше указал мне идти на это место, где теперь видишь меня и где я живу уже сорок девять лет. Здесь только в последнее пятидесятое лето Ангелом возвещено мне полное прощение и обещание что я увижусь с братом в обителях небесных".
