Вот вам, новоначальные иноки, духовная помощь, при вашем служении Господу. В чем состоит она? Как видели сейчас, в том, что она раскрывает пред вами ту истину, что, живя в иночестве, вы должны стараться пробрести смиренномудрие, сбросить с себя двоедушие, облечься верою, бегать злонравия и зависти, при изнеможении не роптать, бегать сообщества с нерадивыми братьями, падающему сострадать и утишать его, а не оскорблять, изгонять из себя плотские пожелания, памятовать о вечном мучении грешников и плакать о своих грехах. Примите, иноки, к сердцу эту помощь, которую дал вам преподобный, и приложите к жизни советы, изложенные в ней. Тогда она подлинно сделается для вас помощью действительною: ибо облегчить вам бремя служения вашего Господу, дарует вам славнейшую из всех побед, победу над самими собою, вознесет ум ваш от земного к небесному, вечному и божественному, приблизит таким образом вас к Богу и в конце концов, конечно, чрез все это, соделает вас и наследниками Его Небесного Царствия. Аминь.
К людям, известным святостью жизни, обыкновенно всегда собирается множество народа, который желает их видеть и получить от них наставление. Но понятно, что благочестно живущие не могут удовлетворить всех и некоторым в приеме отказывают. Тогда эти последние начинают обыкновенно роптать на не принявших их, осуждают, и сами в скорби пребывают. Так, братие, относиться к людям праведным и осуждать их и роптать на них и в скорби пребывать из-за того, что они не приняли нас, не следует, ибо у них к непринятию нас могут быть свои причины — уважительные.
Однажды к преподобному Арсению, пришла, из Рима дева, дочь вельможи, весьма богатая, но вместе с сим и благочестивая и богобоязненная, желая видеть его. Чтобы скорее достигнуть своей цели и увидеть Арсения, она обратилась к архиепископу Феофилу и просила сказать о ней Арсению. Феофил сказал, но Арсений ее не принял. Тогда дева-вельможа воскликнула: "хочу видеть его! ведь многие за пророка его почитают!" И с этими словами отправилась к преподобному. По смотрению Божию, устроилось так, что когда она подходила к келии Арсения, он вышел из нее, и дочь вельможи, увидев его, бросилась к ногам его. Преподобный поднял ее и с гневом сказал ей: "Ну, что ты? меня захотела видеть? Ну, смотри". Девица опустила глаза. Старец продолжал: "ты слышала о делах моих: что же их что ли хочешь видеть? Подумай, зачем тебе было так дерзко поступать? Ведь ты женщина: могла ли ты входить сюда? И вот теперь ты придешь домой и будешь хвалиться пред другими женами: я видела Арсения, я видела Арсения! И те поедут сюда, чтобы меня видеть". Дочь вельможи отвечала: "Не сделаю я этого, отче, только прошу тебя, помолись обо мне!" Преподобный сказал: "да, я буду молиться о том, чтобы мни поскорее забыть тебя!" Слыша это, девица — скорбная и смущенная оставила старца. Пришедши же домой, от печали она захворала. Архиепископ, узнавши о сем, пришел навестить ее и когда узнал о причине ее болезни, то сказал ей: "ты забыла, что ты жена. А преподобный знал и помнил это, равно как и то, что через жен враг соблазняет и святых; а поэтому тебя и не принял. Но не скорби: он постоянно молится о тебе". Этими словами дочь вельможи весьма утешилась и с великою радостью благодарила архиепископа.
Так вот, значит, никогда не нужно скорбеть и роптать и в том случае, если какой-либо, известный своей святою жизнью, муж нас и не примет, и никогда не следует и осуждать его. Он ведь один, а нас у него тысячи. И он такой же, по составу своему, человек, как и мы. И понятно поэтому, что ему нужно отдать время и не одним нам. Кроме нас, ему нужно время и на молитву домашнюю, и на посещение храма Божия, и на другие житейские нужды и наконец и на покой, и на отдых., Ведь он, повторяем, такой же человек, как и мы. А как сейчас видели из повествования, у него могут быть и другие, уже нравственные причины к непринятию нас. Да еще, наконец, нужно заметить: всегда ли мы идем за делом к святым мужам? Не влекут ли нас к ним, кроме и целей благочестивых, еще и самолюбие, и суеверие, и праздное любопытство? Да, бывает и это. Аминь.
