Слова Спасителя: "блажен тот, кто совершит свой подвиг до конца", без сомнения, учат нас и терпению до конца. И конечно так и должно быть. Все хорошо то, что хорошо кончится, говорит мудрость людская. А иначе, наоборот, и вот хотя бы относительно спасения, и добрых дел. Какая будет для тебя польза от добрых дел, когда ты нынче совершаешь их, а завтра с грязью мешаешь? Какая тебе будет польза, когда ты нынче начал поститься, молиться, читать слово Божие, а завтра покончил все это и пошел по непотребным домам, по развратным товарищам, по домам пьянства и блуда? Вот перед нами молодой человек: в церковь приходить раньше всех, из церкви выходить последним; на лице написано целомудрие, скромность во взорах и поступи; разговор лишь о Боге и вечном спасении. Чего бы кажется лучше, радостнее, приятнее всего этого? Но враг не дремлет. Прошло немного времени, и благие дела и намерения молодого человека пропали, и все дело его уподобилось храмине, построенной на песке, на которую как только налетел ветер, то всю и разметал ее (Мф.7, 26–27). И тот же молодой человек, лице которого было как у ангела Божия, стал похожим на эфиопа к и лице его стало черным, как уголь, и под глазами синяки и опухоль. И забыл он и храм Божий, и благочестивые разговоры, и оставила его мысль о Боге и о вечности, и пьянствует он, и беззаконничает, и вором делается, и тираном и своих родителей и других всех, присных ему. Так подлинно доброе дело перестает быть добрым, когда не доведено до конца!
Но не таков, кто совершит свой подвиг совершенно. Он достигает мира с Богом, со своею совестью и со всеми, от пороков, худых людей и всяких соблазнов бежит как от губительной язвы и в коне, концов с чистою совестно может сказать с Апостолом:
Будем же помнить, братие, что
Кто идет в монастырь без предварительного приготовления к монашеской жизни, без рассуждения, не по призванию, тот плохой монах, да пожалуй, и монахом то его нельзя назвать. Это видно из следующего.
Косма, пресвитер говорит: "многие уходят из мира в монастырь; но, не желая выносить утомительных служб и трудов монастырских, убегают из монастыря в мир и возвращаются как псы на свою блевотину, впадают в отчаяние и горше первого согрешают. А иные из них шатаются по городам, мятутся, как безумные, туда и сюда, едят даром чужой хлеб, проводят время в непростительной праздности и назирают, где пирове бывает, делаясь рабами не Бога, а чрева. И бывает для них последнее хуже первого.
А то иные, не желая семью кормить, бегут в монастырь даже от жены и детей. И такие не любви Божьей ищут, но хотят сна и насыщения чреву и веры не имеют. И такое, по слову Апостола, хуже язычников. И осиротевшие и голодные дети клянут их, говоря: "Зачем нас родили отец и мать? Зачем оставили нас в таких страданиях и в такой беде?" Если Господь велит и скотов миловать, тем более своих родных детей не забывать. И если кто живет по закону Божию, тот и без монастыря спасется. И черные ризы не спасут нас, и белые не погубят, если мы будем творить богоугодные дела.
Итак, братие, сами видите, теперь, что монах не по призванию плохой монах, или лучше и вовсе не монах.
