Одному монаху, преобразившись в ангела светла, явился дьявол и сказал: "Я Гавриил, и послан от Бога к тебе." Монах отвечал: "ты верно ошибся и послан к другому, а я грешник и недостоин видеть Ангела Божия". Дьявол был посрамлен этими словами и исчез. Поэтому отцы учат: если бы и воистину кому явился Ангел, не принимай его, а со смирением скажи: "я грешник и не достоин видеть, Ангела Божия". Так один из старцев рассказывал о себе: "раз, когда я сидел в келии и занимался богомыслием, увидел бесов вокруг себя и не обратил на них внимания. Дьявол, видя, что он посрамлен, один явился мне и сказал: "я — Христос." Я тотчас же закрыл очи свои и отвечал: "я недостоин видеть Христа, да при этом помню и слово Его, что мнози будут лжехристи и многих прельстят." Услышав это, дьявол стал невидим, а я прославил Бога". Отцы же сказали: "никто не желай видеть чувственного Христа или Ангела, чтобы до конца не погубить своего ума и не сделаться безумным; вместо пастыря ты тогда волка примешь и поклонишься врагам своим — бесам. Тщеславие есть начало погибели, и зараженный им всегда старается в образах и подобиях представлять себе Божество, которое ни для какого ума непостижимо. Ты же, когда бесы в образе ангельском предстанут пред тобою и станут выдавать себя за ангелов светлых, смущать и устрашать тебя, усерднее молись, заклинай их именем Божиим, и они оставят тебя и смущать перестанут".
Итак, братие, не желайте и не допытывайтесь видеть и созерцать то, на что Господом до времени положена непроницаемая завеса. Таковое желание, как видите, не только опасно, но может быть и гибельно. И подлинно: сколько тщеславных, воображавших себя тайнозрителями небожителей, в раскол ушло, — сколько они выдумали своих нелепых ересей, увлекши за собой в погибель тысячи простецов, — сколько их сделалось безумными! Да оно и неудивительно. Желание бесед с небожителями есть дело гордости. А гордость — грех самый противный Богу и самый приятный для нашего врага. Поэтому к таким людям он конечно и ближайший доступ имеет, и скорее других подчиняет их своей темной власти. — Скажете: святые беседовали с Богом и Ангелами? Что же? Подлинно беседовали, но зато ведь и подвиги их были в сравнении с нашими как небо от земли, а потому и указывать на них, как на пример возможности и для нас беседовать с небожителями, есть опять-таки дело нашей гордости. Поэтому смирим свой разум и, подвизаясь в благочестии, непрестанно будем держать в уме и сердце неложное слово нашего Спасителя:
Мы большею частью судим о человеке по наружным его действиям. Сделал человек в наших глазах худое, мы и говорим, что он худой человек, да еще, для прикрасы речи, и от себя выдумаем на него что-нибудь, и вот худая молва пошла о нем. А так судить нельзя, потому что внутренних побуждений человека сделать то или другое мы не знаем, а не зная и осуждать его не можем. Например, избегая славы людской, человек делает добро тайно, а мы, не видя его раздающим милостыню явно, говорим, что он скупец. Праведно ли, судим? Конечно, нет. Человек от природы молчалив и любит добро не на словах, а на деле. А мы, не зная об его добродетелях и основываясь на одной его неразговорчивости, называем его бессердечным. Справедливо ли судим? Опять нет. Человек, не желая явиться пред людьми постящимся, вкушает в обществе сладкие снеди; а мы, не зная того, что он дома не вкушает досыта и черного хлеба, называем его ядцею и винопийцею. Не ошибочно ли наше суждение? Без сомнения, да. Могут быть и другие случаи. Возьмем следующий.
