Св. Василий в слове о смерти говорит: "Какая польза будет нам, чада, если весь мир приобретем, а любви иметь не будем? Какой будет успех тому, кто уготовал бы роскошный обед и упросил бы царя или князя прибыть на оный? и приготовил все, что нужно, а соли не поставил? Не будет ли он посрамлен от тех, которых звал? Так и в деле спасения, какая польза всуе трудиться без любви, без которой ни одно дело не может быть угодно Богу? Если кто соблюдает девство, или пост, или молитву, или странноприимство, или дар приносит Богу и в церковь что-либо приносит от плодов своих, или другое что делает без любви; все это ни во что вменится Богом, ибо Он без любви всего этого не требует.
Поэтому никогда и не помышляй делать что-либо без любви. Если скажешь: "не хочу примириться с братом моим, а Христа люблю, " — обрящешься ложь, ибо в этом обличает тебя апостол Иоанн: "кончина бо закону, говорит, любы". — "Оле, — восклицает далее св. Василий, — сила любве непобедимая! Оле, сила любве бесчисленная! Ничтоже есть любве боле ни на небеси, ни на земли. Сия святая любы есть глава добродеяния. Любы есть знамение, есть соль всякому добродеянию. Блажен человек, который, прежде всего, приобретает любовь: ему награда каждый день растет, ему уготовляются венцы, его ублажают все Ангелы и от него Бог никогда не отлучается. Бог любы есть: иже живет в любви, в Бозе живет и Бог в нем и любовью все есть".
Отсюда видите, братие, что любовь в деле спасения должна быть, прежде всего, утверждена в сердце нашем, и что она есть основание всего закона христианского. Поэтому и старайтесь возгревать ее в себе, укоренять это начало всякого добра, все делать из любви к Богу, для прославления имени Его, и помнить, что все, что делаем не ради Бога — неугодно Ему и неполезно, следовательно, и для нашей души. А чтобы утвердить в себе эту любовь, чаще воспоминайте о Боге, совершенствах и делах Его. "Возводи, говорит св. Димитрий Ростовский, возводи умные очи сердца твоего, о, человече, и разжигай сердце свое к Божественной Его любви, и возбуждай свою душу к Божественному Его желанию… Да ничтоже тя отторгнет, да ничтоже ти препнет, да ничтоже ти возбранит, да ничтоже тя отсечет от Господней любви и Божественного Его желания, ни скорбь, ни теснота, ни глад, ни гонение, ни огнь, ни меч: Той бо есть твой живот, Той твое спасение, Той твоя радость и веселие и присносущное наслаждение, и вечный покой" (Соч. св. Дим., ч. И, стр. 327–328). Аминь.
В одном из церковных поучений, в Прологе, о том, како стоять в церкви со страхом Божиим, говорится: "Дети и братие возлюбленные, когда придете в церковь, с великим страхом и благоговением внимайте тому, что поется во время Божественной литургии, и не разговаривайте о житейском в церкви Божией. И пред земным царем предстоять со страхом, чтобы не навлечь гнев его, и при земном царе боятся взглянуть друг на друга, чтобы не подвергнуться за сие наказанию. Насколько же больше должно заботиться, чтобы, предстоя пред Богом в церкви, не только не разговаривать друг с другом, но и постоянно иметь ум углубленным в пение и молитву? Не нарушайте служения церковного разговором, смехом, дремотою; но слушайте и внимайте, как поется: "всякое ныне житейское отложим попечение, яко да Царя всех подымем." И те из вас, которые хотят получить спасение, те должны особенно заботиться о чистоте душевной в час молитвы, а не прельщаться кознями дьявольскими и не пускаться в пустословие" (Прол. Июня 6).
Так учит нас Церковь относительно благоповедения в церкви; а между тем, сколько еще можно встретить людей, из которых одни стоят во время, службы не молясь и не внимая поемому и читаемому, другие смеются в церкви и разговаривают, а третьи, что всего ужаснее, даже иногда своими словами и поведением отвлекают других от Богомыслия и молитвы, подражая дьяволу искусителю.
Что скажешь таковым? Св. Златоуст говорит: "Церковь не есть какая-нибудь торговая лавка, но Место Ангелов, место Архангелов, царство Божие, самое небо. Посему, как если бы кто, отверзши небо, возвел тебя туда, то ты, хотя увидел отца, хотя бы брата, — не смел бы говорить: так и здесь не о чем другом не должно говорить, как только о духовном. Ибо и здесь небо… Между тем, когда шут возбуждает смех и распутная женщина бесчинствует, толпа зрителей сидит, внимая в великом безмолвии тому, что говорится, и притом тогда, как никто не повелевает молчать. В это время нет ни шума, ни крика, ни малейшего шороха, а когда вещает с небес Бог о столь страшных делах, тогда мы бываем столь бесстыдны, что не оказываем Богу и такого почтения, какое оказываем распутным женщинам. Вы ужаснулись, слыша сие? Тем более ужасайтесь поступать так" (Воскр. Чтен. 1842 г. Окт. 11, №. 26, стр. 220).
