Дорогая Белла Ахатовна, имею честь сообщить Вам некоторые (правда, весьма скудные) сведенья о Поварской.
Семнадцатый век — дворцовая слобода, населенная царскими (кремлевскими) поварами. Рядом — в нынешних переулках Хлебном, Скатертном, Столовом — обитали тогдашние работники общественного питания.
Восемнадцатый век — слобода упраздняется, ибо столица и двор перенесены на брега Невы. Сады и огороды поваров и поварят занимают и застраивают фамилии звонкие и громкие — Голицыны, Гагарины (вот ИМЛИ в доме одного из Гагариных), Милославские, Шаховские, Колычевы, Долгорукие.
Последним принадлежала прекрасная ампирная усадьба (постройки 1802 г., восстановленная после нашествия Наполеона), где ныне гнездятся наши с Вами начальники. Дом этот всегда называют «домом Ростовых». Увы, ошибка! Ошибка, укоренившаяся в памяти и в сердце москвичей. Один дотошный дядя, ссылаясь на текст «Войны и мира», доказал, что дом Ростовых находился неподалеку от Арбатской площади, то есть на другом конце Поварской. Да и сам автор романа говорил, что дом Долгоруких «слишком роскошен для Ростовых».
И вот еще что. На Поварской было три церкви. Одна, кажется, Симеона Столпника, другая — Ржевской Богоматери (на этом месте «дворец правосудия»), а третья там, где музицируют гнесинцы, Бориса и Глеба: отсюда и переулок Борисоглебский, теперешний — Писемского.
А это где, на каком углу — не знаю:
Гимназический двор
На углу Поварской
В январе.
(Пастернак. Девятьсот пятый год.)
Остаюсь преданный Вам, готовый к услугам, покорнейший слуга
Юрий Давыдов, сочинитель.
Сердечный привет Боре!
Все еще надеюсь получить книгу.
12. XI.75.
Через два дома от меня жил когда-то Иван Алексеевич Бунин. В Борисоглебском переулке жила Марина Ивановна Цветаева. Теперь в этом доме открыт музей. Какое-то время Цветаева жила и в Мерзляковском переулке, примыкающем к Хлебному. Да и сама Поварская была овеяна легендами прошлого. Ее особенно любила Белла.
Какой полет великолепный,как сердце бедное неслосьвдоль Мерзляковского — и в Хлебный,сквозняк — навылет, двор — насквозь.[…]
Как опрометчиво, как пылкоя в дом влюбилась! Этот домнабит, как детская копилка,судьбой людей, добром и злом.[…]
Мне — выше, мне — туда, где долженпришелец взмыть под крайний свод,где я была, где жил художник,где ныне я, где он живет.Его диковинные вещивоспитаны, как существа.Глаголет их немое вечео чистой тайне волшебства…Приведу строки, написанные Андреем Битовым для альбома «Борис Мессерер — мастерская на Поварской». Картина точная и достаточно живая. И сейчас она для меня ценна как свидетельство времени:
