Мне памятны не только встречи с Тонино и Лорой, но и замечательная переписка с Беллой. В 1976 году, накануне ее дня рождения Тонино и Лора адресовали ей такое поздравление:
Дорогая и великолепная Белла!
Ясность и свет луны в этом мире, хочу повторить в этот день слова неизвестного китайского поэта: “Мы все упавшие на воду листья, медленно плывущие по течению ее”.
Ты никогда не будешь осенним листом – зелень и аромат твои навсегда! Я же намного впереди тебя на воде, постоянно текущей во времени, и жду тебя там с бесконечным восхищением и любовью!
Тонино Гуэрра
Белла, объятие и рука звезд на твоих волосах.
Тонино
9.04.76 г. Рим
Белла, любимая и почитаемая всегда, будьте здоровы и прекрасны! Дарите нам еще и еще Ваши дни рождения, чтобы мы могли благодарить и кланяться Вам до земли!
Всегда Ваша Лора
Приведу одно из посланий Беллы к Тонино:
Здравствуй, Тонино! Это – всего лишь письмо, я пишу его глубокой ночью – и улыбаюсь.
Тонино, ты знаешь, что ты – великий художник (во всех смыслах этого многообъемлющего слова)?
Ты – знаешь, не можешь не знать.
Некоторое время назад я, в печали, в унынии, в темноте, нечаянно включила телевизор. И услышала твой голос, увидела то, что дано лишь тебе, – у тебя не может быть ни соперников, ни подражателей, – только те, кто благодарят и любят.
Я благодарю и люблю!
Я поздравляю тебя с днем рождения!
Счастливый день!
Здравствуй, Тонино!
Всегда твоя Белла Ахмадулина
P.S.
“Белые столбы” – дважды знаменитое место. Сумасшедший дом и, неподалеку, – сокровищница фильмов, всех драгоценностей синема и кино. Туда ехали мы: Булат Окуджава, Борис Мессерер и я, по приглашению подвижников и хранителей, чтобы увидеть “АМАРКОРД”, фильм, в наших пределах никем не виденный, невиданное нечто. Сценарий Тонино Гуэрра, режиссер Федерико Феллини. Лучшего я не успею увидеть.
Но я не о себе, о Булате Окуджаве. Понятно всем, что Булат не плаксив, но он не мог сдержать слез. Смысл их таков был…
Впрочем, Булат не просил меня объяснить смысл слез, кратких и сокрытых. Я от себя пишу: что, казалось бы, нам, нам – здесь, в России, рожденным и убиенным, до причуд, говора и прихотей итальянской провинции, откуда искусство всечеловечно и всемирно, и это – единственная уважительная причина для слез, – тогда, в тот день, для Булата и для меня.
Но искусство заведомо оплакивает и утешает страждущих.
Я сейчас не могу писать об этом. Не всех может утешить и спасти что-нибудь при извержении Везувия.
Я перевела стихотворения Тонино Гуэрра, составляющие тайный и отверстый смысл “АМАРКОРДА”, мои переводы были напечатаны в “Литературной газете” много лет назад.
