С музыкальным сопровождением доехали мы до гостиницы. Друзья проводили меня в номер, а утром мы с Вахтангом Абрамишвили, Гией Данелия и Гией Бадридзе оказались на аэродроме. Проводы продолжились в ресторане, затем, одетый в чистую рубашку, но в том же черном костюме, я с шарманкой на ремне вокруг шеи погрузился в самолет, улетающий в Москву.
Время шло. Как-то раз в Москве я позвонил маме, и она жалобным голосом поведала, что у нее с утра сидит какой-то грузин с женой и играет на шарманке. Мгновенно поняв, в чем дело, я бросился на помощь. Поскольку пробок в Москве еще не существовало, доехал я очень быстро и обнаружил в маминой квартире Аркадия Ревазова с шарманкой, а рядом с ним его жену Розу в ярком крепдешиновом платье с оборками.
Мы обнялись и, оставив маму в совершенном изумлении, весьма экзотической компанией, сопровождаемые игрой на шарманке, пешком отправились в ресторан “Арагви”, в двух шагах от нашего дома, рядом с памятником Долгорукому.
Я заказал хороший обед из грузинских блюд. Запивали все это вином “Тибаани”, что не помешало мне сесть потом за руль и повезти гостей куда-то на Сокол, в район Песчаных улиц. Мы ехали к Степану Исаакяну – знаменитому дрессировщику экзотических животных, среди которых были даже бегемоты.
Как только мы вышли из машины, мой тбилисский друг сразу же начал играть на шарманке и десятки детей со всего двора бросились смотреть это диковинное для Москвы зрелище. Только тут я осознал, как много мы выпили. Продолжения застолья у Исаакяна я бы просто не вынес. Мы с Аркадием и Розой распростились.
Через два месяца я получил от Ревазова замечательное письмо с описанием его прибытия в Тбилиси после нашей встречи и чрезвычайно благожелательными приветами моей маме. В дальнейшем от него пришло еще одно такое же колоритное письмо, в котором он просил меня об обмене шарманки.
Привожу первое письмо, полностью сохраняя его орфографию, чтобы не навредить достоверности образа.
В дальнейшем я потерял связь с Аркадием Ревазовым и оказался в его доме уже после того, как его не стало. Эта история имеет продолжение, но с некоторым разрывом во времени, и связана с именем замечательной тбилисской художницы Гаянэ Хачатурян.
31 октября 1978 года мы с Беллой прилетели в Тбилиси, а утром 2 ноября пришли к Сереже Параджанову. Сережа познакомил нас с художницей Гаянэ Хачатурян, зашедшей к нему в гости. Глядя на нас с Беллой, он сказал:
– Если вы не видели картин Гаянэ, значит, вы ничего не знаете о Тбилиси!
