Несмотря на тяжелейшие условия жизни, Юра Кублановский не потерял бодрости духа и искал возможности заработка. Так, он устроился работать церковным сторожем в Николо-Архангельскую церковь. Чтобы попасть на работу, ему необходимо было проехать на электричке из Апрелевки до Москвы, потом на метро через весь город и снова на электричке до Николо-Архангельской церкви на другом конце столицы.
Однажды Жене Попову пришлось днем поехать на встречу с Кублановским, чтобы получить подпись под каким-то документом. Претерпев долгую дорогу и найдя церковь, в которой работал Кублановский, Женя застал впечатляющую картину: на церковном дворе в тени сидел Юрий в шезлонге и читал набоковскую “Лолиту”, а перед ним стояли три открытых гроба с покойниками. Юрий же оставался невозмутимым и не мог оторваться от чтения.
Когда вечерами Кублановский приезжал в Переделкино, он преподносил нам тоненькие книжечки своих стихов, им самим напечатанные на машинке на газетной бумаге, с короткими дарственными надписями. Например, на книжечке “Вместе” он написал:
Юрий Кублановский, печатавший свои стихи в журналах “Континент” и “Грани”, находился под пристальной опекой соответствующих органов и постоянно вызывался на допросы в Комитет госбезопасности к печально известному по преследованию Георгия Владимова и его жены следователю Губинскому. После допросов возбужденный Кублановский приезжал к нам и делился подробностями. Мы с ним подолгу бродили по переделкинским аллеям, и тогда-то возник план спасения его литературного архива от возможного изъятия при аресте.
Я предложил отвезти бумаги к моим близким и надежным друзьям-художникам Марику Клячко и Алине Голяховской. Поехали с Кублановским к ним и оставили в их квартире Юрино литературное наследие, а Юра передал мне два письма: одно, написанное на имя Джона Апдайка – гостя альманаха “Метрополь”, и второе – обращение к мировой писательской общественности, которое я должен был опубликовать в случае его ареста. С разрешения автора я публикую один из этих документов эпохи, свидетельствовавших об умонастроении Юрия и опасности, которой он подвергался.
Наши встречи с Кублановским продолжились и после его эмиграции. Вспоминаю наше общение в Мюнхене. Юрий обосновался там, работал на радостанции “Свобода”, жил интересами русской эмиграции, много писал и для радио, и для газеты “Русская мысль”, издававшейся в Париже. Писал и на темы религии, соотносился с Александром Исаевичем Солженицыным, вступил с ним в переписку и заслужил его исключительное уважение. В Мюнхене в компании Андрея Битова и Жени Попова мы вместе с Юрой бесконечно пили пиво в местных пивных.
