Когда мы с Беллой перед этим обсуждали возможность написания такого письма на имя генерального секретаря и вероятность его положительной реакции, я иронично заметил, что Андропов очень даже может ответить согласием по той причине, что, по слухам, он пишет стихи. А потому не может не знать имя Беллы и захочет, чтобы и у нее сложилось благоприятное мнение о нем. Надежда не оставляла нас.
Реакция оказалось мгновенной. Через день у Жоры и Наташи зазвонил телефон, и суровый голос донес до слуха семьи Владимовых сообщение, что принято решение о высылке Владимова из страны и предложено уложиться в три месяца. Жора засомневался, хватит ли у него времени на сборы, а главное, что он обсуждал с нами, – это желание присутствовать на процессе Бородина.
Жора недоумевал, откуда взялось такое решение. Но Наташа, которой мы рассказали о письме Беллы, успокаивала его. Мы же бесконечно острили на тему, что Андропов, конечно, решил проявить поэтическую солидарность и был польщен доверительным тоном письма Беллы.
Мы, разумеется, понимали, что предстоит тяжелая разлука с Жорой и Наташей, но после того, как нам стало известно о реакции власти на письмо, почувствовали облегчение и решили, что Белле хорошо бы поехать в Тарусу в Дом творчества художников, отвлечься от безумного напряжения. Там, как это бывало прежде, Белла, находясь вдали от московской суеты, начинала писать стихи и другие произведения, задуманные раньше.
В середине марта 1983 года мы уехали в Тарусу, где я поселил Беллу в Доме творчества. Когда позже я принес стихи, написанные в этот тарусский период, в журнал “Октябрь”, главный редактор Анатолий Ананьев, которому стихи очень понравились, воскликнул:
– Какое душевное здоровье!
Белла, как всегда, начала писать не сразу. Она ждала прихода вдохновенья и бесконечно бродила по дороге до деревни Паршино, а потом до развилки, с которой начиналась дорога к Тарусе. На этом перепутье стоял столб, служивший опорой электрических проводов, протянутых к Дому художников. И возникло стихотворение, героем которого стал этот столб, стихотворение, посвященное Владимову:
Беспрестанно думая о судьбе Владимовых, Белла в начале апреля 1983 года написала Жоре письмо:
