– Целовать ты меня будешь только после того, как я тебе прикажу.
Кацэ моментально согласился:
– Понял, как скажешь, госпожа.
– Не госпожа, а гениальная госпожа.
– И сейчас согласен.
Их игривое пикирование прервал генерал:
– После того, как все материалы окажутся в свободном доступе, мы пойдём на Дно.
Его не поняли. Кирилл переспросил:
– Ляжем на дно?
– Нет, именно «пойдём». Там находится основная масса самых обездоленных людей. Масса людей, которым нечего терять.
Парень, как парень. Ничего в нём примечательного. В толпе ничем не выделишь. А с другой стороны – чего ты? У него что, мозги из всех щелей должны выпирать?
Они сидели напротив друг друга и молчали.
Надо же, кажется, даже не волнуется. Или так хорошо скрывает? А вдруг на самом деле такой умный, что прекрасно понимает – с ним ничего плохого произойти не может. Его все хотят поиметь, но никто не желает ему смерти. Он ключик к дверям, ведущим к спасению. К всеобщему спасению. Да, я и сам сразу дал команду, чтобы с него только пыль сдували. И то с предельной осторожностью. Ладно, хватит глазеть:
– Завтра вылет.
Он медленно поднял голову и без эмоций спросил:
– В Майами?
– В Лос-Анджелес. Есть разница?
Шелихов покачал головой:
– Нет. Только зря всё это. Я не буду там работать.
Хозяин кабинета встал, размял затёкшие мышцы и вышел из-за стола:
– А мне без разницы: будешь или не будешь. Мне за тебя двадцать лямов отвалили. И тебе такой же удачи желаю.
– «Удачи»?
Гаков собрал в ладони целую горсть таблеток, заглотил их и запил водой:
– Конечно, удачи. Неудачники вон, за окном. Ничего не имели, всё потеряли и теперь толкутся как стадо баранов на улицах курортного города, ночуя в драных палатках на дне отошедшего от берега моря.
Он подошёл к окну и, сделав паузу, продолжил:
– Они за кусок хлеба готовы друг другу глотки перегрызть. Дохнут, как мухи. И терпят любую власть, проводящую на них садистские эксперименты. Они достойны такой власти. Безропотное быдло. И поделом.
Шелихов поднял на него глаза и с легким презрением произнёс:
– Мне «нравится» ваша логика. Это логика маньяка, который, угрожая ножом, похитил школьницу, посадил в подвал, истязал её голодом и холодом, а через месяц назвал бессловесным быдлом. Приставил нож к горлу и спрашивает: почему ты такая грустная и неразговорчивая? Почему ты такая худая?
Гаков слушал, присев на подоконник и сложив пальцы в замок. Не перебивал, не спорил, не доказывал. Просто слушал. Выслушав, сказал:
– Мне наплевать на эту демагогию. И тебе советую. Ты должен думать только о себе. Тебе повезло. Ты можешь стать миллиардером. Первые красавицы будут твоими по одному мановению пальчика. Ты будешь купаться в роскоши. Земля маленькая и круглая. Между людьми разницы нет. Это не бог придумал границы. Они сами их начертили и посеяли ненависть. Но от этого человечество не исчезло. Пока не исчезло. Пользуйся этим. Береги себя. Люби себя. И этим ты спасёшь не только себя, но и многих на этой грешной земле. Ты, Ярослав Шелихов – Прометей. Не забывай об этом. В этом твоё предназначение. Ледниковый период наступил только потому, что людей стало слишком много. Природа запустила процесс саморегуляции. На этой планете может безбедно жить только один миллиард. Золотой миллиард. И ты попал в список этого миллиарда. За одно это, ты должен быть мне благодарен.
Шелихов вздохнул и тихо произнёс:
– Население уже сократилось на два миллиарда. До этого вашего золотого стандарта осталось убить ещё семь. Только интересно, что дало вам основание считать, что вы относитесь к этому вашему миллиарду счастливчиков, а не к остальным семи? Кто-то подсказал на ушко? Бог? Дьявол? Или вы сами своим умом до всего дошли?
Гаков демонстративно вздохнул и ухмыльнулся:
– Болтать можно всё, что угодно. Я не рассержусь. Лучше скажи, кого и что ты хочешь взять с собой на новое место.
Ярослав отрицательно покачал головой, не сказав ни слова.
– Хорошо, нет так нет. Я думал, ты захочешь маму и бабушку с собой прихватить. Ты там будешь весь в шоколаде, а они здесь в полном дерьме. И чего стоят все твои предыдущие рассуждения?
– Они и там будут в полном дерьме. Я не стану помогать американцам.
– «Американцам»? Дорогой мой, ты не знаешь последние данные, что нас ждёт и не только нас, а весь земной шар. В ближайшие двадцать лет…
Но Шелихов уже не слушал, плотно закрыв ладонями уши.
