— Олег, у тебя что-то есть по вагонам?
Самарин усмехнулся.
— Мы взяли двоих. Третий бегает. Все трое из бригады Кеши. Кеша — под Мансуром. Остается, конечно, вопрос, — ну хорошо, они вагоны потрошили, а кто их наводил именно на эти вагоны?
— А Мансура мы можем за это притянуть?
— Мы не можем притянуть даже Кешу. Олег потянулся, заложил руки за голову.
— Дело передано в следственный комитет МВД, следователь под Горным, СИЗО под Мансуром, какие еще вопросы?
— Кто убил Панасоника?
— Кеша. По оперативной информации.
— Почему Кеша на свободе?
— Ты же знаешь. «Наружка» не видела его у дома Панасоника.
— «Наружка» его не видела, потому что пошла пиво пить.
Самарин пожал плечами.
— Олег, — сказал Денис, — я хочу, чтобы наружка изменила свои показания.
Чтобы эти два любителя пива заявили, что видели Кешу Я хочу, чтобы Кешу арестовали, и чтобы ты провел в доме у Мансура обыск на предмет обнаружения вещей, украденных из особняка Панасоника. Я хочу, чтобы по окончании обыска ты забрал Мансура с собой и предъявил ему убийство Леши Панасоника.
Самарин помолчал.
— Денис, против Мансура нет реальных улик. Ты понимаешь, что будет, если мы Мансура отпустим?
— С чего мы его отпустим?
— С санкции прокурора. А прокурору прикажет губернатор. Ты понимаешь, в каком я буду дерьме?
— Понятно. За погоны боишься? Когда ты простым опером с Мансуром дрался, ты за погоны не боялся? Теперь мы тебя из дерьма вытащили, ты зассал?
Самарин молчал очень долго.
— Зря ты так, — сказал Самарин. — Тебе очень важно унять Мансура?
— Да. Мне это очень нужно.
Денис поколебался, стоит ли говорить, что это важно прежде всего для Ахрозова, который на грани нервного срыва, но потом передумал: очень надо Сергею, чтоб о нем судачили, как о впечатлительной девице. К тому же никогда и ни с кем не следовало делиться лишней информацией, даже с союзником. Денис не рассказывал Самарину ни истории с Чер-ловским авиазаводом, ни про то, что любовница Цоя изменяет ему с его менеджером, — эта фантастическая информация, неизвестно с чего выданная Анастасом, кстати, недавно подтвердилась, и Денис искал, как ее сильней использовать.
Когда Денис ушел, Олег Самарин, начальник черловского РУБОП, вернулся за общий стол, и некоторое время пил пиво, смеясь с подчиненными и заигрывая с толстенькой, густо накрашенной официанткой.
Потом он вышел на улицу с мобильником и сделал несколько звонков. Каждый разговор продолжался недолго, не больше минуты.
Потом Самарин вернулся в забегаловку и выпил еще полкружечки.
Сергей Ахрозов приехал в губернаторскую резиденцию к двум часам дня.
Анастас отдыхал: он сидел в беседке, нависшей над оформленным диким камнем бассейном. Беседка была из мрамора, с белыми колоннами и равнодушной фигурой наяды, а в самом бассейне с визгом бултыхались красивые длинноногие девочки — модели Анастаса.
Губернаторский фаворит был не один — рядом с ним, под солнечным зонтиком, сидел человек в черной майке и с многочисленными наколками на пальцах, — Мансур. Мансур потягивал коктейль и лениво наблюдал за плещущимися девочками. При виде Ахрозова он поморщился и стал прощаться.
— Хочешь, оставайся, — сказал Анастас Мансуру, — вон, девочку выбери.
Мансур с некоторым даже сожалением взглянул на часы. Усмехнулся.
— Не могу. Встреча.
Повернулся и зашагал по дорожке.
Анастас глядел ему вслед. Он был в одних шортах, без майки, и его тело покрывал загар, такой же ровный и бархатный, как и месяц назад.
В вышине, за деревьями, оглушительно щебетали птицы, за подстриженной лужайкой из альпийской горки выглядывали буйные георгины, и в бассейне, полном дрожащих золотых бликов, плавали русалки. Казалось невероятным, что где-то, всего в десяти километрах отсюда, ворочается дымный, в выбоинах дорог Черловск, а еще через двести километров посереди вырубленной, превращенной в степь тайги, мается от жары безлесный промышленный Павлогорск, с одинаковыми коробками домов и проржавевшими корпусами горно-обогатительной фабрики.
— Нравится беседка? — спросил Анастас. — Точно такая же стоит в саду виллы Боргезе, в Риме. Точная копия одной из беседок Адриана.
— Кого?
— Был такой римский император, великий воин и правитель. Во время одной из своих кампаний в Малой Азии он встретил мальчика по имени Антиной. Они влюбились друг в друга, но Антиной однажды заболел и умер. Адриан велел уставить его статуями всю империю, и он приказал объявить его богом. Хотел бы я, чтобы меня любили так, чтоб после смерти назвать богом. Мы все бы хотели такой любви. А что мы получаем вместо любви? Вот этих обжабан-ных девочек?
Ахрозов нервно дернул щекой. Анастас подошел к нему ближе и тоже оперся о мраморный бортик.
— Смешно, — сказал Анастас, — на что ты тратишь свою жизнь, Сережа? На окатыш? Жизнь надо любить.
Ахрозов смотрел вниз, на плещущихся моделей.
— Ты меня позвал на переговоры, — сказал Ахрозов, — мы бы хотели выслушать твои предложения. Анастас что-то крикнул и замахал рукой.
Одна из девушек поднялась с шезлонга и побежала к беседке. Она остановилась у самого бортика воды и стала глядеть на Ахрозова — снизу вверх.
