— Мозги у него варят, вот что! Учись, как разводить надо! Триста штук ни за что себе в карман стряс, и еще будет везде говорить, что доброе дело сделал!
Гришу Епишкина освободили на следующий день. Никто ничего ему не говорил, — просто подписали бумаги, сняли наручники и вытолкали вон из ворот следственного изолятора… Гриша в некотором обалдении щурился на августовское солнце и на дожидавшийся его шестисотый «мерс» с ахтарскими номерами. За «мерсом» черным гробом высилась машина сопровождения. Стекло «мерса» опустилось, и из машины высунулся Черяга:
— Ну что ждешь? Давай быстро садись! Настя уже твой любимый салат устроила!
С собой Настю Денис не взял, мало ли какие у СИЗО его ждали неожиданности.
Гриша съел любимый салат и пирог с грибами. Он съел заливное из осетрины, два помидора, печеную свиную ножку и куропатку в кляре. Гриша явно поставил себе целью отъесться за три дня в СИЗО. Вероятно, он также не прочь был бы и напиться, но Денис предусмотрительно отнял у него спиртное. Гриша был ему нужен трезвым и серьезным.
Когда Гриша покончил с печеной ножкой и все присутствующие перешли в гостиную, к телевизору и чаю, Денис вкратце рассказал о своих переговорах с Фаттахом.
— Казино я продал, — сказал Денис, — за лимон. Сколько ты кредиторам должен?
— Штук семьсот, — хмуро сказал Гриша.
— На хлеб хватит, на икру хватит, на «мерседес» не останется, — констатировал Денис. — Ты понимаешь, что тебе в Черловске больше жить нельзя? И Насте тоже нельзя?
— Ну?
— У меня есть место. На Павлогорском ГОКе. Зам директора по безопасности. Раньше нас там прикрывал Самарин, а теперь Самарин далеко.
Помолчал и добавил:
— Ты уж извини, Гриша, мест на заднем сиденье «шестисотого» мерина у меня для тебя нет. Сумеешь развести ситуацию в Павлогорске — можешь просить у Славы что угодно, хоть замок в Калифорнии. Не сумеешь — влетишь круче, чем здесь.
Григорий Александрович Епишкин, 39 лет от роду, врач-отоларинголог по первой профессии, полученной им в медицинском институте, и кандидат на роль главы службы безопасности Павлогорского ГОКа, был представлен стальному магнату Вячеславу Извольскому на следующий день: дело было в Ахтарске.
На собеседование ушло около пятнадцати минут;
Гриша пытался было шутить, был встречен ледяной внимательностью собеседника, однако не стушевался, отпустил пару удачных шуток и в конце концов все-таки заставил Извольского улыбнуться.
По окончании встречи Гришу отправили ждать в приемную, а Денис со Слябом остались одни. Извольский сидел в кресле, рассеянно обмахиваясь бумажкой из папки, которую притащил ему Денис. В бумажке Черяга узнал справку о прекращении уголовного дела.
— Почему не мент? — спросил Извольский, — почему блатной?
— Мне не нравится ситуация в Павлогорске. В таких ситуациях менты слишком часто сдают хозяев. Особенно если от них требуют что-то стремное.
— И как ты его вытащил?
— Олжымбаев спит с любовницей Цоя.
Извольский помолчал.
— Ты мне этого не говорил.
— Думал, как использовать.
— Ты это использовал для своих целей, не так ли? Я послал тебя решить проблему с вагонами, и ты влез по уши в дерьмо? Но проблему какого-то Епишкина ты решил вполне успешно, причем это была проблема с теми же людьми, что и у нас?
— Ты что, считаешь, что я заказал Самарину Мансура?
Извольский помолчал.
— Я так не считаю. Но ты мне можешь членораздельно объяснить, почему мелкий блатной коммерсант тебе нужен как зам директора в Павлогорске?
Денис вдруг опустил глаза и сказал:
— У него… в общем, сестра у него… Настя…
Извольский расхохотался.
— Ну, ежели так… на свадьбу-то пригласишь?
Денис уже отворил дверь кабинета, когда Извольский окликнул его.
— Денис.
Черяга повернулся.
— Ты нашел Курбана?
— Да. Мы договорились. Сто пятьдесят тысяч, примерно как ты сказал.
— Не надо сто пятьдесят. Скажи Курбану, что мы заплатим ему пятьсот, но только когда вернем активы.
Черяга помолчал.
— У Курбана специфическое мышление, Слава. Он может решить, что мы вернем активы, только если Бельский будет мертв.
— Это проблемы Курбана. Кстати, ты на эту стрелку… с Фаттахом… брал машину сопровождения?
— Да. Ахтарский СОБР.
— Оставь их при себе. На постоянной основе.
В ту же ночь Денис и новоназначенный начальник службы безопасности выехали в Павлогорск.
— Ничего не понял, — сказал Денис, — зачем он тебя звал?
— Решал, мочить или в живых оставить, — серьезно объяснил Гриша.
— Ты что?!
— Ну, ты даешь, Дениска. С такой глыбой бок о бок живешь, а до сих пор не привык… Ты сам подумай — вот у него второй человек в империи, правая рука глаз на девицу положил, а брат у девицы не то жулик мелкий, не то бандит под следствием. Да на хрен ему такая гниль в королевстве датском?
Больше всего Денис боялся, что Ахрозов воспримет назначение Гриши как знак недоверия. Однако Сергею было не до того. Он влетел в своего нового зама на пороге своего кабинета, сунул широкую, как лопата, руку, буркнул:
— Сергей. Можно Сережа, — и удрал на серебристом «лендкрузере» выяснять какие-то подробности про сломавшийся десять минут назад экскаватор.
