В июле ОКВ «Русское небо», Черловский авиазавод и западноевропейский консорциум, состоящий из французской «Аэроспасиаль», британской «Вритиш Аэроспейс», шведской «Сааб» и испанской «АЭС», подписали протокол о намерениях. Еще не рожденный российский «МиГ-1-48 „Сапсан“ получил новое европейское имя – „Цезарь“.
Бельский присутствовал на подписании в качестве одного из летчиков-испытателей фирмы. Даже скептически настроенный Цой был вынужден признать, что в безумной затее Степана есть толк.
А полпред Ревко, в чьем ведении находился Черловский авиационный завод, заметил в разговоре с президентом:
– Остается посетовать, что Степан Дмитриевич Бельский не был ракетчиком. Иначе у нас сейчас была бы великолепная перспектива разрабатывать новейшие баллистические ракеты на деньги очаковских бандитов.
Степан официально в проекте «Цезарь» не участвовал и даже не значился в членах делегации: он просто скромно остановился на шикарной вилле в одном из пригородов Париже, и на эту виллу то и дело приезжали члены делегации. Остальное время Степан проводил с Майей.
Джек даже не забылся: он выцвел на фоне Степана, как выцветает акварель на солнце.
Степан дурачился, как мог. Здесь, в Париже, у него практически не было охраны, но почему-то и без охраны любое нарушение общественного порядка сходило ему с рук. Он всегда парковал машину там, где стоянка была запрещена. Полицейские ни разу не сделали ему замечания и только боязливо лепили на стекло штрафы.
Он ужинал в ресторане на берегу пруда и, усомнившись в свежести поданной им утки, тут же пристрелил другую, плававшую в пруду. Официант не осмелился возразить, а когда Степан расплачивался, он медленно, так, чтобы официант видел каждое его движение, посчитал чаевые: двадцать тысяч франков.
– Держи, – сказал Степан, – пересчитай.
Официант пересчитал деньги: их оказалось пять тысяч. Пятнадцать тысяч Степан «заломал» и, смеясь, швырнул официанту.
В одном из самых модных французских ресторанов Степану и Майе захотелось заняться любовью: время было позднее, за столиками сидели две или три пары. Степан прошептал что-то сопровождавшему их Кириллу, и тот принялся обходить столики. Пары, сидевшие за ними, оглядывались на русских и поспешно исчезали.
Последними ретировались официанты.
За эту ночь Степан заплатил ресторану тридцать тысяч франков.
Они ни разу не обсуждали взаимоотношения группы «Сибирь» и Ахтарского металлургического комбината, и в этом не было никакого притворства: когда они были рядом, все остальное было совершенно неважно.
Извольский больше Степану не звонил; однако когда через неделю Майя попыталась расплатиться в супермаркете кредитной карточкой, оказалось, что карточка заблокирована. Заблокированы были и еще две карточки, счета по которым оплачивали компании ее брата.
Когда она вернулась без молока, Степан еще лежал в постели. Она была так расстроена, что Бельский сразу обо всем догадался.
– Что такое, девочка? – сказал он.
Майя села к нему на постель:
– Брат заблокировал мои карточки.
– Этого следовало ожидать. Ему было б очень неприятно, если б девушка Бельского оплачивала свое молоко из денег АМК.
– А ты не мог бы с ним помириться?
– С какого дуба?
– Из-за меня.
– Нет. Ты – это личное, а Слава – это бизнес.
– Не понимаю, как можно отделять бизнес и личное.
– У тебя нет бизнеса, вот ты и не понимаешь.
В этот день Степан купил ей у Tiffany похожие на две слезы сапфировые серьги, в цвет синих глаз Майи.
В ночь на второе сентября Майя проснулась и обнаружила, что Степана в постели нет. Она тихонько зажгла свет и сползла с кровати.
Степан спал внизу, в гостиной. Сначала Майе показалось, что простыня постелена прямо на ковер, но когда она дотронулась до простыни, она поняла, что Степан лежит на листе фанеры.
Степан заворочался и проснулся. Майя легла рядом и положила голову ему на плечо.
– Что с тобой? – спросила Майя.
– Позвоночник болит. Последствия неудачного катапультирования. Меня за это выкинули из армии.
– Обидно было?
– Очень. Я тогда мечтал о военной карьере. Сейчас наверное бы дослужился до командира эскадрильи.
Они помолчали, и потом Майя неожиданно сказала:
– А это страшно – убивать людей?
– Кто тебе сказал, что я убивал?
– Без этого не становятся авторитетами.
– Люди, которые убивают других, становятся киллерами. Авторитетами становятся немного другие люди.
Степан лежал, вытянувшись на спине, и по неподвижности позы Майя поняла, что ему очень больно.
Было так тихо, что можно было услышать, как катится по небу луна. Листва на дубе была словно вырезана из серебра. Потом гравий у ворот зашуршал под колесами машины, далеко внизу прозвенел звонок. Майя услышала, как охранник Степана отворяет дверь.
Степан накинул халат и вышел из гостиной. В прихожей стоял человек по имени Кирилл – правая рука Бельского.
– У тебя мобильные не отвечают, – сказал Кирилл.
– Допустим.
– Сегодня в Павлогорске расстреляли Горного.
Степан долго молчал. Потом приказал:
– Я хочу, чтобы ты связался с человеком по фамилии Шевчук. Дмитрий Борисович Шевчук. Если надо, я сам ему позвоню.
