Было безусловной ошибкой приезжать в «Кремлевскую». Это гнездо Бельского, а Бельский – партнер покойника Горного. Но с другой стороны, кому какое дело? Ни одна собака, кроме самого Бельского, Ахрозова здесь не знает, а Степан, если правда то, что говорят о нем и сестренке Извольского, за границей. Не то во Франции, не то в Англии, где у него роскошный дом на Кенсингтон-авеню и старинное поместье где-то в Гемпшире: говорят, поместье продавалось не иначе как с баронским титулом, так что Степа Бельский, выходец с очаковских окраин, сын безвременно погибшего от пьянства сварщика и Зины, мастера-штукатура третьего разряда, у нас теперь аглицкий барон…
Сергей пил и глядел на свое отражение в зеркале, и когда он поднял голову очередной раз, он увидел, что рядом с ним отражается еще один человек, с узко посаженными глазами хищника и бледным, изрытым шрамами лицом.
– Привет, – сказал человек.
Сергей поглядел на него внимательно.
– Я уже пьяный или это ты, Степа?
– Ты пьян, но это я, – отозвался Бельский.
– Я думал, ты за границей, – сказал Ахрозов.
– Трудно за границей сидеть, когда старых партнеров из калаша расстреливают.
– Это не я.
– Догадываюсь. У тебя должностей таких в штатном расписании нет, чтоб стрелять. Ты бы дал ему в грызло, и все.
– Слушай, это правда, о тебе и…
– Не лезь.
– Хочешь стать наследником Славки?
– Там через два месяца нечего будет наследовать.
Зазвонил телефон. Ахрозов попытался сцапать его, но неудачно, телефон прокатился на брюшке по столу и упал бы, если б его не поймал Бельский.
– Ало! – сказал Степан в трубку.
В трубке рокотнул голос Извольского.
– Дай Сергея.
– Тебя, – сказал Степан, – шеф.
Ахрозов покорно взял трубку и не то хрюкнул, не то мяукнул в микрофон.
– Пьян? – спросила трубка голосом Извольского.
– Да, – честно ответил Ахрозов.
– Очень или средне?
– А… я эт-то…
– Ясно, – сказал Извольский, – передай трубку охраннику.
У Бельского был очень хороший слух, а у трубки – громкий динамик. Ахрозов недоуменно поглядел на трубку, но Бельский уверенно забрал у него телефон.
– Але, – сказал Бельский.
Его необразованный говорок как две капли воды походил на выговор простого охранника.
– Сережка где поселился? У себя на квартире?
– Ага, – сказал Бельский.
– Когда свалится под лавку, волоки его на квартиру и пусть он там проспится. А утром хоть что, хоть в проруби купайте, – в одиннадцать ноль ноль он должен быть у меня. Трезвый. Иначе тебя уволю. Въехал?
– Будет сделано, – сказал Бельский.
Он на минуту представил себе, как Сляб увольняет его. Интересно, с какой должности?
Бельский выключил телефон. Рядом со столиком материализовался давешний официант. За его плечом улыбался белобрысый хлыщ. Судя по виду, хлыщ был законченным наркоманом.
Хлыщ подмигнул, Ахрозов встал и вместе с ним вышел в туалет.
– Двести, – сказал хлыщ, вытаскивая из кармана запаянный пакетик с двумя беленькими таблетками.
– А не отравишь?
Хлыщ невольно оглянулся, как будто сидящий в ресторане Бельский мог видеть их через три стены.
– Мне что, жить надоело? – искренне сказал хлыщ.
– Мне нужен порошок.
– Хорошо. Приходи в триста третий номер, будет тебе порошок. Тебе же надо с
И хлыщ снова невольно оглянулся.
Ахрозов запил таблетку водой из-под крана и снова вышел в зал. Бельский сидел все в той же позе, широко расставив колени и заложив руки за спину.
Ахрозов сел напротив. Бельский поставил локти на стол и скрестил руки. Глаза его оказались прямо у глаз Ахрозова.
– Почему Сляб приказал убить Афанасия? – спросил Бельский.
– Это не Слава. Это Черяга.
– А почему Черяга?
– Он уговаривал Горного сдаться. Он показал ему все документы, которыми мы его иметь будем. А Горный отказался. И получилось, что он документы-то спалил…
– А Ревко подтверждает, что Денис приезжел к нему ночью. Просил поставить Горного на «Южсибпром».
– Приезжаеть-то он приезжал. А Горный об этом знал?
– Ты понимаешь, – спросил Степан, – что я не хочу этой войны?
Сергей кивнул.
– Почему я должен воевать с братом девушки, которую я люблю? Потому что так хочет Костя? Я сумею объясниться с Костей. Но если появился труп, и это труп моего друга, то трупов будет два.
Ахрозов сморгнул. Потом помахал рукой перед носом.
– Слышь, Степ, а чего у тебя четыре глаза?
Бельский на этот вопрос ничего не ответил, и Сергей протянул руку, чтобы пощупать лицо Бельского и убедиться, четыре там глаза или два. Бельский перехватил его за запястье и сказал:
– Ты понял? Пусть Сляб выгонит Черягу. Я больше ничего не прошу.
– Поедем со мной к Славке. А?
– Когда?
– Сейчас.
– Поехали, – сказал Бельский.
Ноги Ахрозова заплетались так же, как и язык. Бельский вытащил его из-за стола.
– Я на минуту, – проговорил Ахрозов, – мне надо… в номер… триста третий номер…
– Я подожду, – сказал Бельский.
На третьем этаже пол был застлан красной дорожкой, а двери номеров отделаны белым и золотым. Ахрозов вышел из лифта и оперся руками о стену. С полом происходило что-то странное: он весь колыхался, как будто под ковром скользила гигантская анаконда. Немка, вышедшая вместе с ним из лифта, кинула на Ахрозова уничтожающий взгляд.
