– Несите еще вина! А то, клянусь чревом святого Иакова, я разнесу здесь все вдребезги!
Требуемый кувшин был принесен стремительно и водружен перед монахом. Умилительно обозрев вместилище вожделенного напитка, он разом опустошил его мало что не на треть. Обсосав очередную косточку, выпивоха прихлебнул еще вина, и глаза у него стали масляные и довольные.
– А вот ты скажи, брат Фотий, – хитро прищурился уже порядком осоловевший монах и помахал куриной косточкой. – Когда был Всемирный потоп и Ной взял с собой на ковчег каждой твари по паре, какую тварь он брать не стал?
Оба монаха удивленно уставились на него.
– Рыбу! – громко захохотал довольный монах, чуть не упав при этом со скамьи от восторга. – А зачем ей ковчег?
Его объемистый живот заколебался волнами.
– Вот живот отъел на божьем служении, – усмехнулась подошедшая хозяйка таверны и хлопнула его по животу.
Монах обиделся.
– Изыди, женщина. Убери руки. Много ты понимаешь. У нас говорят так. – Он любовно погладил себя по объемистому животу и торжественно сообщил: – Это холм славы над павшим героем!
Джонни показалось, что по щеке монаха сейчас скатится скупая мужская слеза. Но монах увидел кубок с недопитым вином и примирился с жизнью.
– Смотрите вы на него! А кто вчера за Теофилой по всему скотному двору гонялся? Пока не споткнулся о свинью и не оказался в луже! – укоризненно сказала дамуазель Арну.
– Ты свиней-то не распускай! Лезут куда ни попадя, – огрызнулся монах и со вздохом добавил: – Но, как ни печально, масла в моей лампаде стало значительно меньше. А ведь в этом году особенно много рогоносцев!
В это время в таверну вошел хорошо одетый посетитель. На его шляпе были закреплены очки, что свидетельствовало о достатке и учености.
– Очконос явился, – ехидно усмехнулся брат Симеон.
Посетитель устроился за лучшим столиком и громко потребовал принести вина и все, что нужно. И побыстрее: он торопится в Париж, где его ждет сам настоятель собора Парижской Богоматери! Он там состоял лекарем и вез его высокопреподобию новые чудодейственные лекарства.
Вскоре большинство присутствующих уже увлеченно наблюдали за манипуляциями с множеством баночек и флакончиков, которые тот выкладывал на скатерть.
– Здесь есть удивительные лекарства, – сказал общительный посетитель, – которые могут вылечить подагру, чесотку, мгновенно залечивать раны. – Лекарь понизил голос. – Даже защитить от чумы!
В его руках появилась замечательная женская золотая брошка с драгоценными камешками. Лекарь повертел украшение, прикидывая, куда его спрятать. По его словам, это был подарок знатной прихожанки – баронессы де Бюсси, которую он вылечил от ужасных мигреней. Он собрался показать украшение всем поближе, но прервался, чтобы рассказать о новой мази, излечивающей от слепоты. И тут произошло непредвиденное: брошка, сверкнув золотом, выскользнула из его рук и отлетела куда-то под стол, закрытый скатертью. Лекарь бросился искать потерянную драгоценность, причитая об огромной потере и выкрикивая, сколько денег она стоит и как она ему дорога: ведь он получил ее из рук самой баронессы! После безуспешных поисков расстроенный лекарь заявил, что у него уже нет времени и ему нужно ехать, иначе его ждут большие неприятности. И, чуть не рыдая, выбежал из таверны. Майкл и Джонни с интересом наблюдали за перипетиями местной средневековой жизни.
Брат Симеон клюнул носом и уже похрапывал, положив голову на скатерть. Потом проснулся и громогласно возвестил:
– Монах – гражданин Царства Небесного, ангел Божий на земле!
После чего встал и побрел в поисках выхода, постукивая по полу деревянными сандалиями и опрокидывая встречавшиеся на пути табуреты. Пьяного в стельку монаха бросало из стороны в сторону.
– Ты посмотри на этого ветерана броуновского движения! – восхитился Джонни. – Как идет!
– У них походочка, как в море лодочка! – засмеялся Майкл. – Только в очень бурном море!
Наконец разозленная хозяйка таверны подхватила монаха, вывела его через дверь, которую он так и не смог найти, и отправила на сеновал. Оттуда сразу раздался раскатистый храп.
Наевшись жирного ароматного мяса, Майкл хотел запить его и потянулся к широкой чаше, которую поставил перед ним расторопный слуга, прислуживающий в таверне. Но Джонни успел перехватить руку приятеля.
– Не вздумай пить – нас засмеют, – прошипел он. – Судя по всему, это чаша для омовения рук. Помнишь «Принца и нищего» Марка Твена? Тот же самый случай. Это у нас руки моют перед едой. Здесь моют руки после.
