От страданий по поводу потери работы не осталось и следа, и в ее глазах снова плясали неподражаемые всеведущие искорки, которых было не счесть.
“Если испытание видится человеку подарком, выходит, испытание человеку во благо, а благо – настоящий подарок и есть”, - подумалось мне.
***
Ближе к вечеру наша (уже наша!) хортая проснулась. К тому моменту она спала спокойно, без терзающих ее душу сновидений. Борзая отдохнула хорошо, по-настоящему – так, как не отдыхала много-много предыдущих дней - и, очнувшись ото сна, была будто бы удивлена, что по-прежнему находится в человеческом жилище, что до сих пор ее не выпроводили прочь и, судя по всему, не собираются вовсе.
Для пущей уверенности окинув каждого из нас пытливым взором и убедившись в правильности своего предположения, она осторожно сошла с ковра и, постукивая длинными борзыми коготками по кафельному полу, неспешно проследовала из кухни в коридор.
Из коридора хортая двинулась было дальше, чтобы обследовать апартаменты жилые, но была остановлена женой.
Та – большая аккуратистка, – памятуя о критических у суки днях, собралась позаботиться о ее гигиене и попутно о чистоте нашего жилья. Она надела на девочку специально сшитые некогда для нашей ушедшей борзой трусики, имеющие сзади дырочку для хвоста, и прикрепила внутри них прокладку. Хортая никак - ни голосом, ни движением - не поперечила жене, и, будучи уже облачена в исподнее, предприняла то, что задумала проделать чуть ранее: пошла знакомиться с квартирой.
Внимательно изучив все три комнаты, утепленную лоджию, оснащенную диванчиком, шкафчиком, ковриком и выполняющую роль маленькой дополнительной комнаты, обследовав помещения ванной и туалета, хортая выбрала зал, где находилось два дивана, но улеглась в нем на напольном ковре.
Жена к тому времени сварила для нового члена семьи кашу на курином бульоне, и каша успела остыть. Она имела специальный рецепт, изобретенный женой для наших ненаглядных псовых, и включала в себя овсянку, гречку, а еще мелко искрошенные перед варкой лук и морковь. Источающая аппетитный запах, каша всецело завладела обонянием хортой. Она манила, звала изголодавшуюся собаку, и та не выдержала – вернулась на кухню.
Из кастрюли жена начерпала каши полную миску – хортая умяла ее всю. Дала приличную порцию вареной курочки – та тоже исчезла из миски. Съела собака много, и давать ей добавку было рискованно. Но она не наелась досыта. Это читалось в ее просящих глазах. Мы были в замешательстве, как поступить. Однако минутами погодя додумались, что полностью утолить голод, а заодно дополнительно поспособствовать восстановлению сил животного способен бульон. Часть его пошла на кашу, а другая была отлита в отдельную кастрюльку. Хортая моментально получила свой бульон.
С тех пор - наряду с кашей, курочкой или говядиной, молоком или творогом - она получала бульон ежедневно, многие месяцы кряду, пока, более ли менее окрепши здоровьем, не отказалась от него сама.
А здоровье хортой, надо признать, было подорвано основательно, чему мы получали подтверждения неоднократно.
Началось с сердца. Оно просигналило, как только собаку искупали.
Продолжилось сбоями в пищеварительной и мочеполовой системах.
Уже начиная с первых суток пребывания у нас, девочка по десять раз на дню рвалась к входной двери, просясь вывести ее по малым неотложным делам. Жена выводила хортую и выводила, и так продолжалось не менее трех недель.
Гораздо хуже обстояло с “делами большими” - кишечник девочки функционировал настолько слабо, что давал о себе знать лишь по истечении каждых пяти-шести суток, а в момент освобождения кровоточил. Крови всегда было немного, она имела алый цвет, и жена предположила, что у девочки повреждена прямая кишка, а причиной могли стать острые кости, подобранные и проглоченные ею в период уличных мытарств. О самом худшем – опухоли - мы даже думать не хотели. Но все должно было определиться в скором будущем и зависело от того, помогут ли в излечении собаки примененные женой лекарственные свечи.
Насущными являлись дегельминтизация и вакцинация. Однако они могли быть проведены лишь после маломальского восстановления здоровья собаки и хоть какого-то увеличения массы ее практически невесомого тела.
Жена взялась за дело со всей присущей ей ответственностью: обеспечила девочке качественное и обильное натуральное питание, ввела в ее рацион прикормки и витамины и продолжила неустанную борьбу с паразитами наружными. На фоне перечисленного она проделала серию уколов для подержания работы собачьего сердца, отыскала в аптеке нужные препараты и провела лекарственные курсы по нормализации перистальтики кишечника, а также по восстановлению его микрофлоры. Жена предприняла еще много чего необходимого для улучшения самочувствия хортой и возвращения к ней утраченного здоровья.
Все это стоило денег, но в нашей семье животные являются такими же ее полноправными членами, как люди, а потому отношение к их здоровью соответственное.
