Выронив из руки яблоко, Робин впилась пальцами в край дивана и замерла. Том. Красивый, как долбанная картинка. Если такое сравнение можно употреблять к человеку, которого показывают по телевизору. На нем джинсы, голубая рубашка. Несколько верхних пуговиц расстегнуты. Светло-серый пиджак подчеркивает природную стать.
Сползая с дивана, чтобы поднять укатившееся под стол яблоко, Робин продолжала следить за Томом на экране. Если бы не ее приобретенная привычка кидаться в объятия мужчин, забывая обо всем на свете, она, возможно, позволила бы себе быть немного счастливее. И часто думала об этом. Она думала об этом всякий раз, когда вспомнила о Томе.
Его голоса, как и прежде, достаточно, чтобы потерять голову. Сойти с ума. Забыться. А после воспоминания обрушились на нее, делая еще больнее. Их волшебное Рождество в Германии, его небольшая мансарда в Кройцберге, ее робкие признания и его финал. Он оставил за собой право решить все, даже не пытаясь выслушать…
Чувствуя, как внутри все сжимается от обиды и того самого чувства, которое она тщательно скрывала даже от самой себя, девушка схватила пульт и выключила телевизор. Но лишь на несколько секунд. Снова включила, чтобы еще хоть немного посмотреть на него.
А Том изменился. Кажется, немного прибавил в весе, но это ей даже нравилось. И еще он выглядел усталым. И как бы ей хотелось, чтобы сейчас Том просто оказался здесь, как тогда, когда он приехал, сделав ей сюрприз. И если бы только он дал ей хоть один единственный шанс исправить все…
Шоу закончилось, и Уильямс выключила телевизор. Никто никогда не заметил бы, как на самом деле она переживала все это время. Робин старалась улыбаться всем и всегда выглядеть так, словно она и правда счастлива. Но разве Джек делал ее счастливой? По большей части угрюмый, задумчивый и, кажется, всегда немного злой на нее. Или вообще на всех вокруг. А еще эта долбанная поездка в Аризону, чтоб ее! Как ни старалась, Робби не могла отделаться от мысли о том, что Патти и Джек…
– Ох, Боже мой!.. – Робин обхватила руками голову и закрыла глаза. – Ну зачем я увидела тебя по телеку, Том?!. Этот день обещал быть приятным…
За все это время Робин семь раз была близка к тому, чтобы позвонить Влашихе или написать сообщение. Да, она считала. Но каждый раз что-то останавливало ее. Чувство стыда. Чувство вины. А она была виновата во всем, что с ними случилось.
Когда Робби мысленно называла себя и Тома «мы», ей становилось еще хуже. Но, вместе с тем, ей нравилось хотя бы в своих собственных мечтах иногда возвращаться в то время, когда это «мы» было реальным.
Ее «айфон», лежащий рядом, завибрировал.
– Да, – тихо ответила Роббс, даже не взглянув на то, кто звонит.
– Я рад тебя слышать, – голос Криса, как из параллельной вселенной, где все счастливы и любят друг друга. Проще говоря, он звучал так бодро и весело, что невозможно не улыбнуться. – Какие планы на эти выходные?
– Планов нет, – закусив губу, Уильямс почувствовала, что жутко смущается. – Нет никаких планов…
– Мне кажется, это неправильный ответ, – казалось, что Крис взволнован не меньше, чем сама Робби. – Ты когда-нибудь бывала в Лондоне?
ЛосАнджелес не хотел отпускать Патрицию, и обычно ей нравилось, как затягивал этот город. Обычно, но как всегда получается, не сегодня. Весь день она потратила на умасливание своих дизайнеров, которые почему-то именно в день ее отъезда решили усомнится в своей гениальности, в успешности идеи самой Патриции и вообще в том, что Земля круглая. И последний звонок догнал ее, когда она проходила регистрацию.
Бэйтман готовилась дать бой и послать надоедливого абонента ко всем чертям, как только отойдет подальше от не менее раздраженной за целый день сотрудницы аэропорта. Не хватало еще успеть на рейс, но не пройти паспортный контроль из-за глупого недоразумения. Сложно объяснить девушке, которая и так смотрит на тебя, как на врага человечества, что «как же вы меня уже заебали» относится совершенно не к сотрудникам аэропорта и ей в частности. Проще забрать билет, в который она вцепилась, как в избавление от скучной рутинной работы, и бежать к выходу на посадку, пока еще есть куда.
Пропущенный ужин по их обоюдной вине Джаред еще, может, и простит, но вот концерт Coldplay в компании поплывшей от романтичных сообщений Криса Робин вряд ли. Когда Уильямс прилетела к ней посреди ночи с необходимостью разъяснения его красноречивых влюбленных соплей, даже сама Бэйтман усомнилась в крепости их дружеских уз. Что уже говорить о младшем Лето, которому, не без помощи Патриции, в делах романтических как-то хронически не везло.
– Да, – рявкнула Бэйтман, но тут же голос ее смягчился, когда на том конце связи послышался мужской голос. – Прости, Бен, конечно, ты вовремя…
