Представить себе, как взрослый Мартин опекает Уильямс и их чадо не составляло никакого труда. Патриция довольно ясно могла вообразить, как Робби уговаривает Криса сводить ее на тусовку, объясняя это тем, что она единственная, кто может стать между лучшей подругой и нервным срывом. Мартин умиляется и соглашается, чтобы в свою очередь следить за тем, чтобы Робин тоже не переволновалась.
– С чего это ты так улыбаешься? – поинтересовалась Робби, хитро прищурившись. – Опять Бен написал?
Девушка ловко потянулась за телефоном подруги и скорчила недовольную рожицу, когда коммуникатор ответил ей полным молчанием. Патти только вздохнула и забрала свой «блэкберри» из рук Уильямс, тоже украдкой взглянув на дисплей. И когда Робин уже станет толстой и неповоротливой, как сама постоянно ворчала? А то обострялось у нее только любопытство. Особенно в свете последних событий.
Бэйтман и сама была бы не против получить весточку из Лондона, но прекрасно понимала, что Бен слишком занят на съемках и с семьей, чтобы приглядывать еще и за ней и каждый вечер успокаивать ее в глупых спорах, которые она вела сама с собой. Нет, в их нескольких коротких разговорах ему достаточно было просто знать, что у нее все хорошо, а Макс большая задница… которая не так давно решила пригреться в ее постели, но потом свалила в Италию, где, очевидно, в постели местных моделей оказалось потеплее.
– Только не говори, что это все из-за Джареда, – возмутилась Уильямс так, будто это был уже решенный вопрос.
– Что?.. – переспросила Патти. До нее не сразу дошло, что оба вопроса были взаимосвязаны.
– Ты и Лето. Неужели ты собираешься?…
– Конечно, нет, – отрезала Бэйтман возмущенно. Она нахмурилась и, прежде чем сложить руки на груди, отбросила идеально накрученные локоны за спину. Стилисты, которые закончили колдовать над ними всего каких-то полчаса назад, были бы возмущены в лучших чувствах. – Как ты вообще до такого доперла?!.
Удовлетворенная реакцией подруги, Робин отступила. Если Патриция начинала выражаться, как шпана из латиноамериканского квартала, и плевала на работу стилистов, она определенно была зла. А это уже хорошо. Лучше, чем истерика, конца которой, казалось, не будет и вовсе. Или апатичная меланхолия, которую она старательно скрывала за милыми улыбками. Вместе они переживут этот вечер. И Уильямс обязательно присмотрит за Пи, чтобы та не делала глупостей.
– Или, может, все-таки красное? – Робби сменила тему, поглядывая на ряд пустых вешалок, под которыми в жутком беспорядке валялись забракованные прежде вещи.
– А еще лучше что-то в цветочек с джинсами под низ. И не забудь о тех огромных безвкусных серьгах. Мы же на вечеринку Gucci собираемся, сойдешь за свою. Может, даже контракт у Джейкобса перекупят, – фыркнула Патти.
– Твоя любовь к Микеле еще больше любви Макса к Крису, – рассмеялась Робин.
– Просто мою любовь ничем не сдержать, – Патти улыбнулась в ответ. – Так не сдержать, что вполне возможно мы пойдем блевать вместе. Ты от токсикоза, а я от новой коллекции Gucci. Подумать только, у меня ведь были их вещи в гардеробе… Помнишь то роскошное струящееся серебряное платье на Блейк? Оно было просто великолепно. Что стало с этим модным домом? А что стало с Givenchy?
– Кончай ворчать и причитать, – Робби обняла Пи за плечи. – Нам пора.
Джареду плохо удавалось сохранять спокойствие и терпение, он то и дело оглядывался по сторонам и пропускал вопросы любопытных журналистов, предоставляя отвечать Алессандро. Тот, наверное, не раз отпустил шутку в его сторону, и некоторые из них, вероятно, станут предметом заголовков уже сегодня. Он с трудом верил, что увидит ее сегодня. После стольких дней. Недель.
Обещание. Патриция сказала ему, что придет. И она не нарушала обещаний. Но страх все равно оставался. Что она не придет. Что будет безразлична, как в их первые встречи. Что придет не одна. Терри сказал, что недавно видел ее в ресторане с Беном. И только то, что она была явно несчастлива, позволило Джею не сойти с ума. Как бы жестоко это ни звучало.
– Смотри шею не сверни, – не выдержал Микеле. На ком я тогда свои эксперименты ставить буду?
– Экспериментатор хренов, – отмахнулся Джаред. Ему показалось, что он заметил ее. В красном. Она должна была быть в красном, ведь прекрасно знала, что выглядит в этом цвете по-настоящему сногсшибательно. Красный был бы хорошим знаком. Он, как сумасшедший с обсессивно-компульсивным синдромом, придумал себе примету.
– Не уверен, что той даме из Vanity Fair, которая отчаянно строит тебе глазки, будет интересен разговор о моем гомосексуальном хрене, – рассмеялся дизайнер, и Лето улыбнулся в ответ, встретившись взглядом с журналисткой. Она едва не обомлела. Патриция не оставила бы ее без колкого замечания. – Но мы ведь не о той даме. Черт побери, Джей, я сам волнуюсь в ожидании твоей Бэйтман, будто она та самая единственная.
На этот раз Джаред рассмеялся от души. Камеры начали щелкать, будто соскучились за улыбкой и смехом актера не меньше его близких.
– Надо было отправить ей платье вместе с приглашением. Тогда бы точно знал, что искать.
