Опустив руку ей на колено, Том начал нежно поглаживать его, постепенно поднимаясь выше.
– Я думал, ты уже потеряла голову… – прошептал он ей в волосы, притягивая еще ближе.
– Я как раз в процессе…
С жаром целуя Робин в губы, он чувствовал, как им самим овладевает дрожь, это сладостное предвкушение желанной близости. Наконец, когда она в его руках.
Уильямс хотела было возразить что-то по поводу того, что их может застукать кто-то из гостей Джареда, или сам хозяин дома, но в ответ получила лишь горячий немецкий шепот, перед тем как ее тонкий кружевной бюстгальтер сполз вниз, обнажая грудь. Том гладил ее тело, продолжая целовать Робин. Нежнее и ниже. Дыхание ее становилось таким громким, пальцы боролись с маленькими пуговицами на его рубашке. Кожа к коже. Это ощущение ни с чем не сравнится. Когда чувствуешь острее с каждым движением, точно растворяешься… Лаская ее бедра, мужчина содрал вниз чулки, даже не пытаясь возиться с поясом. К черту! Почувствовав его ладонь между своих ног, Робин смущенно сжалась.
– Пусти меня, пусти… – горячий шепот над ухом. Он почти умолял, осторожно сдвигая в сторону ее трусики.
И снова поцелуи. Поцелуи, от которых можно было забыть даже собственное имя. Мягкие губы Тома ласкали ее шею и грудь. Девушка выгибалась под ним, тихо постанывая, пока язык Тома выводил какие-то сумасшедшие узоры вокруг ее затвердевших от возбуждения сосков. Еще несколько секунд, и она сама будет просить его просто взять ее как можно скорее, на этой блядской крыше в доме Джареда Лето.
Его дыхание…
– Робин, я хочу тебя… – словно пытаясь убедиться, что происходящее не сон, прошептал Том, расстегивая змейку на брюках.
Девушка лишь шире развела ноги и опустила ресницы, обвивая руками шею Тома.
Внутри она была настолько узкой, что с губ Тома сорвался хриплый стон. Робин же лишь сильнее вцепилась в него, и это было так приятно, чувствовать, как сильно она нуждается в нем сейчас. Начав медленно, мужчина ощущал, как она раскрывается навстречу его ласкам, подобно цветочному бутону. Он никогда не понимал этих отвратительно пошлых сравнений, но сейчас, кажется, это было то самое чувство.
– Да, да… – Робби стонала ему в шею, покрывая короткими поцелуями. Нежно прикусывала мочку уха, заставляя Тома окончательно терять самообладание.
Он трахал женщину с телом богини, и та шептала ему на ухо какие-то грязные фразочки, за которые ее бы неплохо отшлепать по аппетитной заднице.
– Том!.. – она выдохнула его имя несколько раз перед тем, как он почувствовал внизу это, настолько узкое, что способно было выбить из него стон. Робин обмякла в его руках, содрогаясь всем телом.
Ее стоны, ее шепот, ее обнаженное тело в ночной темноте… Губы искали его. Она начала медленно двигать бедрами в такт движениям Тома и тихо простонала:
– Давай, трахай меня, трахай!..
Сжимая грудь Робин, Том выскользнул из ее тела. Девушка обхватила ладонью его возбужденный член и начала дрочить, пока теплая сперма не брызнула прямо на ее живот.
Задыхаясь, Том опустился ниже и поцеловал ее, мягко прикусив нижнюю губу. Он никогда еще не чувствовал себя так, как сегодня с ней…
– Это какое-то безумие… – точно прочитав его мысли, прошептала Робби, нежно поглаживая обнаженную спину Тома.
Она была совершенно права.
Комментарий к Глава 10. Ваше святейшество знает толк в вечеринках
Плейлист к главе ищите по хештэгу #AF_LG_10 на страничке паблика https://vk.com/doyoubelieveinfaeries
========== Глава 11. Похмелье, музыка и немного романтики ==========
Что-то определенно было не так. И дело было вовсе не в том, что несло от нее так, будто вернулись студенческие дни со всеми бурными вытекающими. Патриция была готова и к головной боли, и к перегару, и к временной пространственной дезориентации. Вечер, начавшийся «мартини» и виски, по-другому закончиться просто не мог. Ее смущал далеко не жуткий привкус вчерашнего алкоголя во рту и не противный, плотно въевшийся в волосы душок чьих-то гребаных сигарет (Бэйтман отчаянно молилась, чтобы не ее, в этом случае стадия опьянения была гораздо серьезнее, чем она предполагала), нет, необычным был все еще свежий запах простыней, они были настолько отлично выстиранными, что даже приятно хрустели, несмотря на то что она пускала на них слюни целую ночь. После переезда в Санта-Монику Патти и забыть успела, что постельное белье может быть настолько совершенно чистым. Кто будет стелить египетский хлопок на кровати, которые видели свои лучшие годы еще до Вудстока, а уж о том, чтобы отдавать их в химчистку и гладить, речи вообще никакой не было.
