На экране появилась Робин с полуразобранной прической и в халатике в самом разгаре подготовки, тем не менее выглядела она просто очаровательно. Камера любила Уильямс, а Уильямс обожала, когда на нее обращали внимание. Она мило болтала с журналистом, делала комплименты стилистам и съемочной группе, и Патти решительно не понимала, что она должна была здесь увидеть, кроме напоминания о том, что пора бы уже позвонить лучшей подруге и вместе забыть их глупую размолвку.
– Патриция Бэйтман, – произнесла Робин, и Патти стало мучительно стыдно, что она так долго тянула с примирением, обещая себе позвонить подруге, как только освободится.
– Ты все еще здесь?.. – спросила Бэйтман, когда интервью подруги закончилось, и прежде чем успела еще что-то добавить, удивительно сообразительная Манро прожогом кинулась из кабинета.
– И я тоже, – напомнил о себе Майкл. – Икона стиля…
Его самодовольная улыбка вмиг напомнила девушке о том, что кое-кто просто напрашивается на маленькую месть, и смягчение приговора, после того как Роббс сказала в эфире все эти милые вещи, ему уж точно не светит.
– Я помню, – улыбнулась Патти, в последний раз проверяя почту, прежде чем отключить компьютер. – И раз ты так старательно хочешь загладить свою вину, есть у меня одна идея, как ты можешь это сделать.
Фассбендер с опаской посмотрел на Бэйтман, он пока не был знаком с гениальными идеями девушки, но был уверен, что их стоит опасаться. Не зря же она так просто нашла общий язык с Джаредом Лето, да еще и так, что он ни на одном из снимков папарацци не пялился со скучающим видом в телефон. Майкл осадил себя, не позволив злости и раздражению вырваться наружу. Патти буквально несколько минут назад ставила ему в вину ревность и еще черт знает что, и ему не хотелось вновь возвращаться к этому выматывающему разговору. С ней ему вообще меньше всего хотелось именно разговаривать. Хотя все те грязные словечки, которые она шептала ему в Нью-Йорке… Мужчина улыбнулся и не стал задавать глупых вопросов о ресторане. Если у Патриции Бэйтман другие планы, он не станет им противиться.
– А теперь немного левее, нет, не так близко к колонкам, – Патти уже который час с наслаждением командовала Майклом, и он сносил все это на удивление стоически тихо.
Но за последние полчаса, когда оставшиеся коробки были перенесены в ее новые апартаменты, она начала скучать. Пока не увидела в подставке для бутылок презент от Хастингса, бутылка красного. Девушка брезгливо сорвала с нее глупый розовый бантик и получше пригляделась к этикеткам. Санджовезе, кровь Юпитера. Ее любимое, ординарное. Несомненно, ее бывший был прав, за переезд следовало выпить. Она откупорила бутылку и после первого же бокала поняла, что и где ее совершенно не устраивает в новой квартире, и кто сможет ей в этом помочь.
Майкл уже давно снял пиджак и галстук, а теперь бросил на стул и рубашку. Хоть в отлично кондиционируемом помещении и было приятно прохладно, но он успел замотаться с коробками, которых оказалось не так мало, как обещала Патриция.
– И этот ужасный пуфик. Кто только поставил его посреди комнаты. Подвинь его, пожалуйста, ближе к дивану, – продолжила командовать Патти, сидя на столе-стойке, который отгораживал зону кухни от гостиной. Ее удивляло молчаливое согласие Майкла со всеми экзекуциями, но она выпила достаточно вина, чтобы не переживать по этому поводу.
К тому же, зрелище, открывающееся перед ней, было чертовски соблазнительным. Смотря, как напрягаются его мышцы на спине и руках, она ловила себя на мысли, что готова сделать перестановку во всей квартире, лишь бы продлить сие прекрасное видение.
– А в спальне вам ничего не надо подвигать, мисс Бэйтман? – спросил Майкл, перехватив ее лукавый взгляд, беззастенчиво блуждающий по его полуголому телу.
– В спальне? – у Патти из ряда вон плохо получилось возмущение.
– Ну да, – прошептал Майкл, целуя ее оголенное плечо, – кровать подвигать. Сенаторскую огромную роскошную кровать.
– Прости, Майкл, – Патти пожала плечами, разводя руки в стороны, – ничего не получится. Я попросила домоуправа избавиться от нее первым делом, как сюда въехала.
– Тогда нам срочно надо проверить его работу, – улыбнулся мужчина, перебрасывая девушку через плечо. Он легко, точно пушинку, подхватил и понес ее в спальню, будто она не брыкалась и не сопротивлялась. Послушание закончилось в тот момент, когда он увидел ее улыбку и встретился с хищным, полным желания взглядом. – И как тебе удалось избавиться от предыдущего ложа? Оно, наверное, было антикварное, дорогое и очень тяжелое.
– Здесь работают люди, которые не задают лишних вопросов, – заметила она, отвечая на поцелуй.
Скажи она правду, вряд ли ей светила бы хоть какая-то разрядка после сегодняшнего напряга на работе. Фассбендер, если он в душе не отмороженный психопат вроде Мистера Джея, просто застыл бы шокированный и больше никогда не переступал бы порог ее апартаментов. Может, так оно было бы даже лучше?
