Открыточный вид за окном усиливал ощущение сна. Зеленая трава швейцарских лугов реально была нереально зеленой.
«Знаешь, этот диалог помогает только тогда, когда мы доходим, мы оба, до сути дела и осознаем, что никакой диалог невозможен и никакой диалог не нужен».
Как только Лакшми с девочками уехала, настроение Юджи испортилось, и он приказал полностью очистить кухню от еды и всех продовольственных запасов. К десяти утра на кухне было пусто. До отъезда главных игроков оставалось еще несколько дней, поэтому данная процедура выглядела как предварительное, если не полное закрытие лавочки.
– Я больше не хочу встреч с людьми. Больше никаких гляделок и никакой еды. Кухня закрыта!
Желая поскорей уехать, он хотел знать все наши даты отъезда.
– Мне не нужен здесь ашрам! Вы, люди, ограничиваете мою свободу передвижения!
Три человека оставались жить в квартире еще на несколько дней, так что вряд ли можно было полностью отказаться от приготовления пищи. Квартира неожиданно приобрела тот же вид, что и до его вселения.
Он отказался там есть, вызвав в комнате еще одну волну шока. Люди по кругу обменивались взволнованными взглядами.
– Я с этим местом покончил! Давайте скорее убираться отсюда!
Под угрозой быть изгнанным из общества кто-то втихаря подогревал на кухне его рисовые палочки, кто-то наливал горячую воду и упаковывал «Леонидас». Он питался только этим, но если бы он застал кого-то на кухне, мог отказаться от еды вообще. Конечно, он бы потом попросил поесть в машине. Поэтому вся деятельность быстренько сворачивалась и мы выметались из 609-го номера, хватая по пути свои сумки, кошельки и паспорта.
В любимой кофейне в Эвиане он отказался от сливок, которые обычно пил с кофе. Народ недоумевал: «Что происходит?»
Нам было велено ехать вдоль Женевского озера, чтобы «показать город» гостям из Индии, прежде чем они улетят со своим сыном в Бостон. Они молились всем индуистским богам, чтобы тот был умницей и женился. Юджи позаботился о том, чтобы их хорошенько покатали по городу без лишних остановок. В тот день, несмотря на то что я был за рулем, я чувствовал себя замечательно. Пока мы стояли в пробке в Женеве, я выскочил из машины и побежал к его машине. Протянув блокнот и ручку в окно с его стороны, я попросил автограф великого индийского философа Юджи Кришнамурти. Взяв в руки ручку, он с улыбкой написал: «Ты самый большой болван в мире, с которым мне только приходилось сталкиваться!» Внизу вместо подписи он написал: «Женева». У меня до сих пор где-то лежит этот блокнот.
Мы возвращались по грунтовым дорогам, проходящим рядом с сельскохозяйственными угодьями вдоль озера. Озеро блестело, как лист аквамаринового стекла. Полуденное солнце сквозь фильтр облаков согревало поля своим теплым желтым светом. С далекого расстояния коровы в поле были похожи на желтовато-коричневые игрушки. В свете солнца они казались пластиковыми. Смешанные букеты пухлых, вытянутых и бесформенных облаков были разбросаны по всему небу.
Когда австралийцы позвонили на следующее утро, он был очень кратким и, отдавая назад телефон, рассеянно спросил:
– Наша любовь всегда отсюда. Что это? Что это значит, сэр?
– Любовь, сэр!
– О, ха-ха-ха!
Он снова отказался завтракать в номере 609, сказав, что хочет уехать из Гштаада, но к девяти утра он уже должен вернуться, поскольку ему нужно в банк. Он захотел прокатиться. Погода была великолепной, и я быстро ретировался к себе в комнату – меня даже взяла досада, когда они вернулись неожиданно быстро.
Мой сосед по комнате пригласил их в наш 601-й на кофе, поскольку номер 609 «закрылся» – запланированную прогулку пришлось отложить. Да и дождь уже пошел к тому времени. Было странно сидеть с ним вместе в той же комнате, где я слушал его старые записи. Он сидел в кресле-качалке в гостиной и пил свою горячую воду. Мы развели огонь. В конце концов разговор зашел о планах на сентябрь. Он предложил поехать в Шварцвальд. Отыскав взглядом Йогиню, сидящую в глубине комнаты, он спросил ее мнение.
– Я ненавижу Фрайбург!
Откровенно гневные нотки в ее голосе сказали больше, чем слова. Фрайбург ассоциировался у нее с падением, случившимся с Юджи два года назад, и ужасным временем, которое пережили мы все, наблюдая за его выздоровлением. Возникла пауза, и по комнате пронесся нервный смешок. Юджи выглядел озадаченным и, пока он продолжал обдумывать свой вариант, на лице его какое-то время сохранялась кривая улыбка. Затем он оставил эту идею.
