Все его последующие крики на нас были только попыткой скрыть следы этого блаженного аромата. Сидя рядом с ним, я временами ухватывал проблеск того места, которому он принадлежал. Находясь с ним в одном пространстве, чувствуя неотвратимость полной сдачи чему-то, выходящему за пределы сознания, я сопротивлялся этим ощущениям как ощущениям, но прогнать их было невозможно. Они были слишком сильными. В такие моменты мое тело и все, что я воспринимал, становилось ложью, фальшивой нотой, отвлечением от того. Эта невыносимая тотальность прикончила бы меня, позволь я этому произойти. По крайней мере, именно это говорил мне мой страх. Произошло точно так, как он говорил: если ты увидишь это однажды, ты пропал. Как бы скептически люди ни относились к его загадкам, шуткам и шокирующим заявлениям, я нисколько не сомневался, что он буквально имел в виду то, что говорил. Именно я – тот, кто загадывает загадки и шутит, незаконно вселившийся в это тело грязный ублюдок Луис.
Какая ирония! Он жил в огне жизни, в то время как социализированные существа сидели дрожа вокруг картонных декораций, выкрашенных в ярко-оранжевый цвет Хеллоуина, притворяясь, что им тепло.
«Человека надо спасать от Бога – это очень важно, потому что… Я не имею в виду Бога в том смысле, в каком вы используете слово „Бог“; я имею в виду все, что символизирует „Бог“, не только Бога, но и все, что связано с этим представлением о Боге, даже карму, реинкарнацию, перерождение, жизнь после смерти, все, все то, что вы называете „великим наследием Индии“, – все это, понимаешь».
Днем позже он покинул Гштаад, чтобы больше никогда уже туда не вернуться. Тогда этого никто не знал и все же… Я помню, как, собираясь уезжать, мы сидели в вэне, следующем за его машиной, и разговаривали о том, что будет, когда он умрет. Было даже как-то неловко обсуждать эту тему, но другие потом признались, что у них были схожие мысли.
Мы поехали в Валлекрозию.
Так начался наш последний бешеный тур по итальянскому побережью и французской Ривьере. Каждый день мы катались в Ниццу, Монако, Империю, а затем возвращались в его «пещеру» в Валлекрозии. Мы уезжали на день в маленькие средневековые города, устроившиеся в окружавших нас горах Италии.
В одном таком городке мы остановились пообедать на побережье. Это была небольшая гавань с гротом, о котором когда-то написал стихотворение Байрон. Пока мы исследовали место, он сидел в машине. Затем в ресторане он шутил с официантами, у него было прекрасное настроение. Когда он поднялся и направился в уборную, я, помня об имевшихся там коварных ступеньках, пошел следом. Мне пришлось ждать снаружи непривычно долго. Выйдя из туалета, он выглядел странно: одежда была заправлена кое-как и сам он был весь в воде. Ему явно стало труднее двигаться. Казалось, возвращаться к столу в таком виде было не совсем удобно, но это волновало только меня, он был совершенно спокоен. Юджи был осенним увядшим листом, готовым оторваться от дерева и улететь вместе с ветром. Его аромат долго наполнял этот мир. Ракушка распадалась, являя миру совершенный свет – яркий и прозрачный, словно едва заметное дуновение ветерка.
На следующий день мы отправились в аэропорт встречать кого-то из гостей. Уходя с ними в дальний конец зоны ожидания, чтобы решить какую-то проблему с арендованным автомобилем, он хромал сильнее обычного. У меня возникло ощущение, что его уносит быстрина, а я, беспомощный, стою на берегу. Они отсутствовали очень долго. Когда все вернулись, мы загрузили багаж и поехали назад.
Это было его последнее путешествие.
На следующее утро Йогиня разбудила меня дурной вестью:
– Юджи снова упал! Авнер оказался там первым и помог ему подняться. Он зовет тебя!
Лист оторвался от ветки.
«Когда я на что-то смотрю, я действительно не знаю, на что смотрю, поэтому называю это состояние незнанием».
Кати с Авнером пришли в то утро первыми. Кати пошла на кухню, а Авнер отправился к Юджи. Заглянув к нему, он увидел, что тот лежит на полу. Вернувшись к Кати, он сказал ей: «Не знаю, стоит ли входить, он на полу, видимо, занимается чем-то вроде йоги».
Она знала, что это была не йога.
– О нет! Он снова упал!
Они вдвоем бросились к нему в комнату.
– О! Вы пришли! Я снова упал!
Он произнес это беззаботным шутливым тоном. Полуголый, он чем-то прикрылся, пока сидел на полу. Авнер помог ему подняться и усадил в кресло.
– Мне позвать Луиса?
– Да! Иди и приведи этого ублюдка!
Когда я вошел, он сидел в кресле.
– Сэр, мне снова нужна ваша помощь!
