– Мы не на дежурстве, и нас всего двое, не справимся. Да и непохоже, что это надолго. Считаю, нам тут нечего делать. Перед тем как пойти сюда, я прочитала сводки. К востоку от Высокой Раковины дела обстоят не так плохо. Я хочу есть, да и выпить не отказалась бы. Ты со мной?
– У меня нет аппетита, – ответил Васко. Аппетит был, но пропал, когда Малинин увидел падение человека в море. – Но я бы выпил чего-нибудь. Думаешь, где-нибудь еще открыто?
– Можно проверить несколько местечек.
– Ну, так веди. Похоже, в этом деле ты лучше разбираешься.
– Похоже, ты не любишь гулять, а зря, – сказала она.
Эртон подняла воротник пальто и поглубже натянула шапку.
– Идем. Лучше убраться подальше, пока ноги целы.
Эртон свернула направо, в квартал, расположенный к востоку от Высокой Раковины. Здесь жило много охранников, поэтому место всегда слыло доброжелательно настроенным к администрации. Сейчас тут стояла мрачная, обманчивая тишина. На улицах, в прежние вечера оживленных, никого не было, и, хотя многие заведения закрылись, бар, о котором говорила Эртон, еще работал.
Она отвела Васко в нишу, где стоял стол, добытый, вероятнее всего, на складе центральной хозяйственной службы, и два стула. Над головами висел экран, настроенный на новостной канал администрации, но показывал он сейчас только лицо Клавэйна. Снимок был сделан несколько лет, а может, и веков назад. Клавэйн, каким его успел запомнить Васко, выглядел вдвое старше представленного на экране, в два раза сильнее истерзанным временем и жизненными передрягами. Ниже снимка значились две календарные даты – с разницей примерно на пять веков.
– Я принесу пива, – заявила Эртон, не дав Малинину возразить.
Она сняла пальто и шапку и бросила их на стул напротив Васко.
Малинин проводил взглядом уходящую в сумрак бара спутницу. Похоже, она была тут завсегдатаем. По дороге к нише он заметил несколько лиц, вроде бы знакомых по тренировочному лагерю Сил безопасности. Многие курили морскую траву – особую водоросль с легким наркотическим действием. Опять же, это зелье Васко впервые попробовал в лагере. Морская трава под запретом, но найти ее на черном рынке проще, чем сигареты с обычным табаком, которые, по слухам, поступали из каких-то кладовых, таящихся в чреве «Ностальгии по бесконечности».
К тому времени как Эртон возвратилась, Васко уже снял плащ. Она поставила перед ним стакан с пивом. Малинин осторожно пригубил. Жидкость в прозрачном стеклянном стакане имела неприятный оттенок мочи. Она тоже делалась из водорослей и была здесь единственным сортом пива, причем в самом приблизительном смысле этого слова.
– Я поговорила с Драйго, хозяином бара, – сообщила Эртон. – Он сказал, что на берег пришли охранники и пробили борта у всех лодок. Покидать берег запрещено, и, как только вернутся ранее отошедшие лодки, они будут реквизированы, а все находящиеся на борту – задержаны.
Васко глотнул пива:
– Рад слышать, что не пущена в ход тяжелая артиллерия.
– Службу не в чем винить. Говорят, несколько человек уже утонули, пытаясь добраться до корабля. Еще двое сорвались с его борта.
– Наверное, ты права, но, по-моему, люди имеют право делать что хотят, даже сводить счеты с жизнью.
– Это может вызвать панику. Рано или поздно кто-нибудь рискнет отправиться к кораблю вплавь, и мы должны быть готовы предотвратить заплыв многотысячной толпы, которая ринется за ним следом. Сколько, по-твоему, доберется до корабля?
– Пусть плывут, – сказал Васко. – Ну, даже если утонут? Или их заразят жонглеры? Неужели ты думаешь, это чем-то хуже того, что ждет нас?
– Мы поддерживали общественный порядок на Арарате больше двадцати лет, – ответила Эртон. – Нельзя в одночасье все пустить на самотек. Те, кто на лодках поплыл к кораблю, похитили ценное имущество колонии. Это несправедливо по отношению к жителям поселка, которые не хотят бежать.
– Но вы не даете альтернативы. Им сказали о гибели Клавэйна, но никто не объяснил, что означают огни в небе. Неудивительно, что люди до смерти перепуганы.
– Вряд ли станет лучше, если мы расскажем им о войне.
Васко тыльной стороной руки стер с губ кольцо пены.
– Я не знаю, но мне противно: кругом болтают, что кому в голову взбредет, только потому, что администрация решила во имя общего блага утаить правду. То же самое было, когда исчез Клавэйн. Скорпион и прочее начальство внушили себе, что нам не пережить отшельничество старика, и пустили слух, что он отправился в кругосветное путешествие. Теперь они пришли к выводу, что люди не в состоянии переварить обстоятельства смерти Клавэйна.
– По-твоему, Скорпион не сможет управлять колонией?
– Я уважаю Скорпиона, – ответил Васко, – но где он теперь, когда так нужен нам?
– Не ты один задаешься этим вопросом, – сказала Эртон.
Васко краем глаза заметил, что на экране изменилось изображение. Лицо Клавэйна исчезло, и на мгновение его место занял логотип администрации. Эртон повернулась, чтобы лучше видеть, и отпила пива.
– Что-то происходит, – сказала она.
