Дрейк – неон, текущий по венам. Она – чисто городская, неспособная выжить в походе девчонка, которая лучше удавится, чем попробует воду из речки. Она включает термостат на полную, постоянно мерзнет, любит покупать уже порезанные-почищенные овощи в пакетах и кофе в картонных стаканчиках.
Татум – это чистый неон.
И винил. Дрейк – обязательно винил. У нее дома лежит пластинок двадцать, нет проигрывателя, но свои диски она обожает, постоянно рассматривает обложки и прослушивает онлайн песни, мечтая однажды услышать чистый звук.
Дрейк не может жить без старого, хорошего джаза и постоянно напевает себе под нос, не выключает дома радио, настроенное на волну прошлого века, и любит кидаться фразочками из классических треков.
Татум – это взгляд в глаза при разговоре. Она никогда не отводит взор, не пялится на свои ботинки, не отвлекается; прищуривается, подмигивает, улыбается только зрачками, постоянно что-то про себя подмечает, ищет в глазах собеседника ответы на одни ей известные вопросы.
О, и как он мог забыть! Дрейк – это книги о художниках-импрессионистах. Она знает о них все, может по пяти квадратным сантиметрам холста понять, какая перед ней картина; может часами разглядывать пейзаж или портрет, находя новые и новые детали.
Крис как-то видел, как Дрейк тридцать минут сидела над открытой книгой с картиной на развороте. Беспрерывно пялилась и чуть не плакала от восторга – полностью погружалась в искусство и боготворила Ван Гога. Он был для нее лучшим. Ну, может, после Моне.
Мане она не переносила на дух.
Это всплывало в сознании смазанными образами – ощущениями, окутывающими запахами и кислинкой на кончике языка. Криса это пугало.
– Можешь уже перестать?! – взорвался он. – Весь мозг вытрахала, – прорычал Вертинский, ощутимо шлепнув Тат по руке, чтобы та перестала монотонно клацать пальцами по подлокотнику, чем занималась последние двадцать минут.
Татум вздрогнула, скользнула по Крису пустым, затравленным взглядом, ничего не сказала в ответ.
К горлу Дрейк подкатил предательский ком волнения: осознание, что через пару часов она будет участвовать в шоу уродов, разбрасываясь двойной ложью, скребло внутри.
Для всех она будет прикрываться статусом девушки Криса, для Славы будет той, кто «не при делах». Эти мысли нельзя было отложить на потом: «потом» происходило сейчас.
Перекрестки со светофорами за окном сменились трассой, проходящей через лес, после – раскинувшимися на несколько километров лугами, заставляя взгляд разбегаться сразу во всех направлениях.
Тат хотелось ответить что-нибудь колкое в ответ на грубость Криса, но желчь так и осталась на языке, Дрейк ей давилась. Только поджала губы и на изломе выдохнула.
Крис заметил, как Дрейк вжалась в кресло и глядела перед собой невидящим взглядом, – в груди расползлось мерзкое чувство вины. Татум, правда, бывала невыносимой сукой, но сейчас он сорвался на пустом месте, вымещая на Тат злость на самого себя.
«Терминальное состояние, – думал Крис, – лечится удачей». И, не отрывая взгляда от черной артерии трассы, несильно сжал ладонь Дрейк свободной рукой. Она только поглаживала его запястье подушечкой большого пальца.
Больше никак не реагировала – Крис ей за это был благодарен. Хоть кто-то из них не психует из-за его слабости. Крису казалось, что это именно слабость – думать о других. Но сейчас ему стало чуточку легче.
Со взрослыми развлечениями приходят взрослые проблемы. И через пару часов Крис столкнется с их последствиями лицом к лицу. Заодно, в лице Святослава, с напоминанием о том, что Вертинский – неисправимый трус, слабак и лицемер.
Просто фантастика, мать его, а не отдых.
Дрейк завалилась на кровать, натягивая на колени разношенную кофту, достала из дорожной сумки ноутбук. Вертинский кинул на нее короткий взгляд, выходя из душа, – присвистнул, заметив очки для чтения.
– Заткнись, – пробурчала Дрейк, не поднимая взгляда на парня.
– Да я ничего и не говорил.
Он вытер мокрые волосы полотенцем, с интересом разглядывая Тат. Она странно и мило выглядела в очках.
– Одно слово по этому поводу, и я тебе член откушу. – Она посмотрела на него поверх оправы, спуская очки на край носа.
Вернула внимание к экрану ноутбука.
Крис только хрипло засмеялся, натягивая майку. Подмигнул Дрейк, когда увидел ее изучающий взгляд на своем торсе. Татум закатила глаза, но уголки ее губ растянулись в корявой улыбке, когда парень упал рядом с ней на кровать и невесомо провел пальцами по щиколотке.
Дрейк поежилась от мурашек, спрятала ногу под плед, удобнее устраиваясь на подушках.
В комнате пахло деревом, бра над кроватью удачно освещали небольшую площадь, добавляя уюта.
За окном слышался начинающийся дождь, тугие капли изредка падали на стекло, успокаивая слуховые рецепторы монотонными звуками природы. День выдался сложным, но закончился, как ни странно, не так паршиво, как мог.
– Она хорошо вписалась. – Вертинский-старший улыбнулся, протягивая сыну закуску. Облокотился на выбеленное заграждение.
– Не то слово, – ухмыльнулся Крис, кидая взгляд на Татум.
