Ступая босыми ногами по металлическому ребристому полу, слушаю громыхающую поступь сопровождающих. Сначала хочу запомнить дорогу и сосчитать количество шагов, чтобы при возможности сбежать, но меня все время сбивает с толка навязчивая мысль о том, что идущий сзади мужчина свободно разглядывает мои прелести. Я буквально чувствую его взгляд на своей пятой точке. И даже попытка успокоить себя тем, что это разыгралось воображение, не помогает.
Когда мои ступни озябли от соприкосновения с холодным полом, раздался шипящий звук. Не сдержала любопытства и подняла голову: перед нами открылась автоматическая дверь. Ее форма и толщина впечатляли и наталкивали на мысль, что это шлюз.
— Голову опусти, — меня грубо толкают в спину. От прикосновения на коже остается неприятный холодок.
Мысленно сжавшись, поспешила выполнить приказ, чтобы не нарываться на неприятности.
Прежде чем добраться до пункта назначения, нам пришлось пройти еще с десяток таких дверей. И для меня было полной неожиданностью, когда впереди идущий сделал шаг в сторону. Он пропустил меня вперед и сильно толкнул в спину. Я буквально влетела в небольшое помещение, а за спиной с шипением закрылся шлюз, лишив возможности сбежать.
Помимо меня в камере оказались три голых мужчины. При проверке у них тоже загорелся зеленый индикатор.
Я словно загнанная мышь, забиваюсь в дальний угол и пытаюсь сжаться, как можно плотнее, чтобы прикрыть все интимные места. Страшно даже глаза поднять, поэтому закрываю их, стараясь убедить себя в том, что моим сокамерникам сейчас не до женских прелестей, и они даже не пытаются их разглядеть.
Постепенно холод пробирается до самых костей, а тело непроизвольно сотрясается в попытке согреться, явный признак переохлаждения, еще чуть-чуть и начнет клонить в сон.
Находясь на грани жизни и смерти, слышу, как открывается дверь, и кто-то входит, неся с собой тепло. С трудом поднимаю веки, и пока они открыты, сквозь пелену различаю четыре силуэта.
— Встань! — кто-то обращается ко мне, но я не могу выполнить приказ, ноги не слушаются.
Тогда чьи-то горячие ладони берут меня под руки, буквально обжигая кожу. Я словно мотылек, летящий на свет, тянусь к желанному теплу. Со стоном наслаждения прижимаюсь к чему-то теплому и большому, даже не открывая глаза. Но блаженство быстро заканчивается. Спина вдруг оказывается прижатой к ледяной стене. Холод словно острые иглы пронзают кожу, вынуждая вновь открыть глаза.
Уже знакомый черноглазый гуманоид удерживает меня, пока мои руки и ноги охватывают кандалы. Они с жужжащим звуком выдвигаются из стены и автоматически защелкиваются на запястьях и щиколотках. Голова и талия тоже попадают в плен. Затем непонятно откуда появляется стеклянная куполообразная крышка и замуровывает меня наглухо. Холод усиливается и становится просто убийственным, меня буквально подбрасывает от дрожи.
Все тело окончательно занемело, а на задворках сознания промелькнуло чувство страха, но я даже осознать его, толком не успела. Сердце замедлило биение и, кажется, совсем остановилось.
Опять я проснулась непонятно где. Первое время лежала, бессмысленно уставившись в потолок. Если б не его странное строение и цвет, точно бы уснула от слабости.
Стоило осознать себя, память услужливо предоставила информацию о последних событиях. Сердцебиение с дыханием участились. Попыталась сесть, но резкое головокружение на корню обломало всё желание двигаться.
Вынужденно опустила веки и попыталась успокоиться, стало только хуже. Пришлось смотреть в потолок до тех пор, пока он не перестал вращаться вокруг своей оси.
Но даже когда мир встал на место, я все равно боялась шевелиться, поэтому скосила вбок только глаза. Маленький радиус обзора позволил рассмотреть только серые стены, ряд металлических столов с неизвестными приборами и мониторами. С другой от меня стороны стоял хирургический столик. На нем лежали медицинские инструменты, ампулы с лекарствами, а так же несколько непонятных приспособлений, назначение которых оставалось загадкой – разгадывать ее не было совершенно никакого энтузиазма, даже наоборот надеялась, что никогда об этом не узнаю.
Проанализировав обстановку и осторожно пошевелив конечностями, поняла, что лежу на операционном столе. Если б не кружилась голова, я все равно не смогла бы встать – руки и ноги надежно зафиксировали ремнями или чем-то подобным.
Паника накрыла меня мгновенно. Я лежала и билась в истерике, как припадочная, тщетно пытаясь освободиться. А когда выбилась из сил, просто уставилась невидящим взглядом перед собой, по щекам катились крупные слезы, они скатывались и противно холодили кожу, добавляя дискомфорт.
«Я хочу жить! Неужели, это конец? Мои органы заберут и продадут на черном рынке, а я больше никогда не увижу родных и близких!» Истерика накатила с новой силой.
— Нет, нет, нет! Этого не может быть! Это просто дурной сон! — не вытерпев, завыла в голос.