Ника аж икнула от неожиданности.
— Нет. К собакам.
Он недовольно крякнул и отвернулся, тут же потеряв к ней всякий интерес. А ошалевшая от такой встречи Доминика торопливо пошагала вдоль загонов с псами, пытаясь не обращать внимания на то, что они бегут следом и протяжно завывают. В самой дальней части, в тупике располагались небольшие клетки, в которых по одному сидели самые злые и самые потрепанные хулиганы. Завидев Доминику, они рычали, из оскалившихся пастей хлопьями падала серая пена.
— Орите сколько хотите, — сердито прошептала целительница, — я все равно вас вылечу. Хотите вы того или нет.
Псам и так было неплохо, и лечиться они не спешили, поэтому продолжали рычать и лаять, угрожающе припадая на передние лапы.
Стараясь отвлечься от их злости и явного обещания вцепиться в глотку при первой же возможности, она развела руки, как ее учил Дарий. Нащупала свои собственные линии жизни и попыталась вытолкнуть их за пределы тела. Без прикосновения получалось плохо
Спустя полчаса мучениц она взмокла, как вирта, весь день скачущая под палящим солнцем, запыхалась и смогла залечить царапину на носу у одного из псов.
— Фу-у-уф, — обессиленно опустила руки.
Псы больше не голосили. Они сидели и угрюмо переглядываясь, будто говоря друг другу: ну и бестолочь к нам пожаловала.
— Все равно научусь, — упрямо повторила она и снова встала в позу.
И в тот же момент она почувствовала, как на талии сжимаются чужие, но до боли знакомые ладони. Дернулась и, наугад ударив локтем, попала.
— Эй! — Брейр возмущенно охнул.
— Уходи! Не видишь, я занята!
— Вижу. Я давно за тобой наблюдаю.
Ей стало стыдно за свои провалы:
— Я бездарь.
— Нет. Просто это работает по-другому. Просто закрой глаза и прислушайся к себе. Закрыла? Чувствуешь? — Тихо спросил и, убедившись, что она не подсматривает, снова притянул к себе, — а теперь?
Ника не дышала. Она видела, как собственный дар разворачивается и тянется к этому мужчине, усиливаясь с каждой секундой.
— Почему…
— Я же говорил. Мы пара и делаем друг друга сильнее. Я ни черта не понимаю в целительстве, но могу помочь тебе и направить. Не сопротивляйся. Ты же хотела научиться?
— Хотела, — сдалась Доминика и позволила ему себя вести.
— Выдохни, — прошептал на ухо, — расслабься. Ты сильная и прекрасно знаешь это. Позволь этой силе идти вперед, не сдерживай ее.
Утопая в его словах, Ника выпустила на волю свой дар. Он недоверчиво, словно не понимая, что делать и куда идти, заструился с кончиков ее пальцев, зацепился за первую попавшуюся собаку и начал ее восстанавливать. Неспешно, будто пробуя на вкус свои новые способности. Исчезла еще одна царапина на шишковатой голове.
— Так мало, — разочарованно выдохнула Доминика, открыв глаза и увидев результат своих действий.
— Мешаешь сама себе.
Он отошел на десяток шагов и, прежде чем Ника успела хоть что-то сказать, достал из-за пояса нож и провел им по своему плечу.
— Брейр! — Она рванула к нему.
— Стой, где стоишь, — пригвоздил к месту одной фразой, — лечи.
— Слишком далеко.
— Лечи. Ты справишься.
— Я не смогу…
Он молча провел по второму плечу. Теперь оба рукава его рубахи были разрезаны и пропитаны кровью.
— Что ты творишь?
— Чем дольше ты тянешь, тем больше ран будет.
Проклятый нахал! Ну зачем же так?
— Я уже истекаю кровью, — флегматично произнёс кхассер, рассматривая окрашенное багрянцем лезвие ножа, — еле стою на ногах.
— Брейр!
— Почти упал. Перед глазами красные круги, ноги немеют.
Меньше всего он походил на раненого и почти умирающего. Здоровенный, наглый и раздражающе самоуверенный.
— Хватит надо мной издеваться!
— Я слышу голоса, они зовут меня к себе.
Невыносимый!
— Хватит!
— Все, я чуть дышу, — небрежно подкинул на ладони нож, перехватил его за рукоятку и развернул острием к себе.
— Да прекрати ты!
Она не выдержала. Рывком развела руки и вытолкнула из себя сгусток энергии. Не надеялась достать, но достала, при чем так хорошо, что свалила с ног не ожидающего подвоха молодого кхассера.
Он как стоял, так плашмя и рухнул на спину. И больше не шевелился.
— Брейр, — Доминика со всех ног бросилась к нему, — ты живой? О, боги. Я убила тебя, да?
Хлопнулась рядом с ним на колени и по привычке прикоснулась ладонями, пытаясь нащупать повреждения. Их не было. И спустя пару мгновений до нее дошло, что та дрожь, которую она ощущала в его теле, это смех.
Кхассер смеялся. Лежал в пыли, нелепо раскинув руки, и смеялся.
Доминика пихнула его в бок:
— Гад! Я испугалась! Думала, что убила тебя!
Вскочила на ноги, но он поймал за подол, удерживая рядом с собой, а потом и вовсе утянул вниз.
— Пусти, — она шипела разъярённой кошкой, пытаясь выбраться из стального кольца рук. Но не тут-то было. Брей придавил сильнее и, легко преодолев сопротивление, завалил ее на себя, — что ты творишь? Хватит меня лапать! Тут люди…собаки! Они смотрят!
Псы действительно сели рядком вдоль ограждения и с интересом наблюдали за происходящим.
— Пусть смотрят. Моя. Что хочу, то и делаю, — невозмутимо ответил он, за что получил острой коленкой по бедру.
— К Тиане своей иди. И делай с ней, что хочешь.
Кхассер тут же помрачнел
— Не надо про нее.
