– Очевидцев, с позволения сказать, хватало. И все их рассказы никуда не вели. Некоторые женщины попросту изнывают от безделья, и немного драматизма хоть как-то разнообразит их жизнь. Ничто так не волнует женщину, как история о пропавшем ребенке.
Белл протянула ему руку, простилась и вышла, чувствуя, что поиски завели ее в тупик.
Вечером, направляясь на шоу
По сигналу одного из барабанщиков часть танцоров начали молитву Будде.
– Это самое популярное из бирманских представлений, – шепотом пояснил Гарри, воспользовавшись несколькими минутами тишины перед началом танцев.
От него снова пахло виски.
Поведение Гарри показалось Белл странным. Он нервничал и как будто был чем-то напуган.
– Вы хорошо себя чувствуете? – не выдержав, спросила она.
– А с чего мне плохо себя чувствовать?
– Вид у вас какой-то… беспокойный.
– Жара, только и всего, – сказал он, отгибая воротник рубашки.
– Я думала, вы уже привыкли к жаре.
Гарри не ответил.
– Вы давно работаете топографом? Вы же вроде потом отправитесь дальше на север?
– Да. Как я уже говорил вам, надеюсь добраться до Нагаленда. – Говорил он весьма раздраженно, словно его злила ее забывчивость.
– Расскажите еще раз.
– Люди племени нага – свирепые охотники за головами. Это единственное, о чем меня всегда спрашивают.
– Вас не пугает встреча с ними?
– Я не представляю для них никакого интереса. – Он покачал головой. – А теперь отвечу на ваш вопрос. Я занимаюсь этой работой вот уже двадцать лет. И туда я еду только для оценки состояния земли.
– И вы безвылазно живете здесь?
– Не здесь, а в Рангуне, с Анджелой.
– С Анджелой?
– Да. Это моя жена.
Белл удивилась. Почему-то она считала Гарри холостяком.
– Вы ни разу не упомянули, что женаты.
– Не счел необходимым, – хмуро ответил он.
– Конечно нет. Я подумала… быть может, вы и говорили, а я пропустила мимо ушей. А дети у вас есть?
– Этой радости нам жизнь не подарила. – Он покачал головой еще раз.
– А жена не возражает против ваших длительных поездок?
– Вопросы из вас так и сыплются. – Гарри насмешливо посмотрел на нее.
– Простите.
– Если уж вас так интересует, Анджела была бы не прочь вернуться в Англию.
– А вы?
– На это денег надо наскрести, – пожал плечами Гарри.
На сцену шумно выпрыгнул главный танцор представления, одетый в живописный блестящий костюм, какие носили принцы прошлого. С неистовством циркового гимнаста он совершал необычайно сложные движения под аккомпанемент барабанов, гонгов и флейт.
– Он еще не раз появится на сцене, – сказал Гарри, когда танцор ушел под бурные аплодисменты зрителей. – Танцы будут продолжаться всю ночь, до самого восхода.
– Нельзя ли вместо танцев встретиться с торговцем, о котором вы говорили? – спросила Белл, которой не терпелось уйти отсюда.
– Вы что же, не хотите посмотреть других танцоров?
– У меня голова раскалывается. Здесь слишком шумно.
– Как вам угодно. Этот человек живет неподалеку.
– Его нет среди зрителей?
Гарри нахмурился:
– А разве я говорил вам, что он сюда придет?
– Кажется, нет. Сейчас это уже не имеет значения. Мы можем уйти?
– Само собой.
Они протиснулись сквозь плотную толпу зрителей, стоявших у края, и пошли в обратном направлении. Гарри привел ее в лабиринт каких-то закоулков. Он то и дело останавливался, вертел головой по сторонам и кривил рот.
– Мы заблудились? – почуяв неладное, спросила Белл.
Опасаясь повторения панической атаки, она тоже остановилась.
– В темноте все выглядит по-другому, – не слишком уверенно ответил Гарри. – Честное слово, это должно быть где-то здесь.
Он завел Белл в ту часть, где закоулки были еще ýже и угрюмее. Похоже, виски сыграл с ним злую шутку. Помнил ли он вообще, где живет этот торговец?
Закоулок, по которому они шли, круто повернул и вывел их на подобие улицы. Гарри остановился перед грязным, обшарпанным домом, ничем не отличавшимся от соседних:
– По-моему, это его дом.
Он крикнул по-английски. Из дома ему ответил мужской голос, приглашая войти. Дурное предчувствие, владевшее Белл, только усилилось. Она не сдвинулась с места.
Дверь была открыта. Масляная лампа на низком столе тускло освещала жилое пространство. Всю прочую мебель заменяли циновки. Цветастая занавеска на двух крючках, вбитых в противоположные стены, отгораживала вход на другую половину. Когда глаза Белл привыкли к сумраку, она увидела второй такой же стол, заставленный кухонной утварью. Сомнительно, чтобы здесь жил преуспевающий торговец яшмой.
Затем она увидела и хозяина дома.
