Рангунский департамент почты и телеграфа был создан в 1884 году и до сих пор занимал небольшое здание. Вначале Оливер позвонил в свою газету и попросил, чтобы редакция подтвердила, что ему нужно срочно связаться с Кало. Ему предоставили резервную линию. Пока он звонил, Белл жевала щеку и думала о семействе де Клемент. Ну что за связь могла существовать между ними и ее умершей сестрой? Лавина вопросов утомила ее, но одновременно и взбудоражила. Не терпелось узнать, что же произошло двадцать шесть лет назад и почему столько сведений оказались утраченными или намеренно сокрытыми.
Завершив все звонки, Оливер сообщил Белл, что семья де Клемент переехала из Бирмы в Америку. До того у них была няня-китаянка, но после отъезда семьи та вернулась в Рангун и стала владелицей небольшого газетного киоска.
– В Кало они вообще не появлялись, – сказал Оливер.
– Очень странно.
– Да. Зачем ехать в Кало, если они собрались покинуть страну?
– Если только на отдых. Я слышала, англичане любят Кало. Гористая местность. Там ведь прохладнее, чем в Мемьо?
Оливер кивнул:
– Думаю, нам нужно вернуться в Секретариат. У меня есть знакомый клерк в отделе торговых лицензий. Если мы сумеем найти няню, быть может, ей что-то известно о младенце, похороненном в саду дома двадцать один.
– Потому что няни знают все, – засмеялась Белл.
– Если у нее есть лицензия на киоск, мы ее найдем.
– Они знают все, а ты знаешь всех.
Оливер шутливо поклонился:
– Таковы мои служебные обязанности, мэм. Англичане засекречивают каждый чих, поэтому мне не остается иного, как добывать сведения любым доступным способом.
– Чему я несказанно рада, – благодарно улыбнулась Белл.
– Типично британская фраза, – улыбнулся ей Оливер. – Но советую не питать чрезмерных надежд. Эта бывшая няня могла куда-нибудь переехать или даже вернуться в Китай.
На подходе к Секретариату Оливер махнул в сторону небольшого чайного заведения, столики которого стояли под широким уличным навесом:
– Тебе лучше подождать здесь.
Белл решительно замотала головой:
– Я пойду с тобой.
– Дорогая, я знаю этого малого. Человек старого закала. С женщиной он вообще не станет говорить. Если он увидит тебя, у него возникнут подозрения. А если я пойду один, он решит, что это связано с репортажем для моей газеты.
– Раз уж ты заговорил про свою газету, тебе когда-нибудь нужно показываться на работе?
– Вынужденный отпуск. Я постараюсь не задержаться, но советую не терять бдительности. Тот, кто устроил взрыв, может тебя увидеть.
– Боже мой!
– Это не так уж плохо. Поумерит им прыть. Место слишком людное. Здесь тебе не мандалайские задворки, чтобы устраивать какую-нибудь жуть. Но если почувствуешь хотя бы малейшую опасность, сразу иди внутрь и проси хозяина о помощи. Это мой друг.
Оливер ушел. Обойдя столики, Белл села рядом с группкой женщин и заказала чай. Жаркий день предвещал обильный ливень. Хуже всего была высокая влажность. Заведение находилось чуть в стороне, но шум людных рангунских улиц долетал и сюда. Белл сидела вся на нервах, глядя на входные двери внушительного здания Секретариата. Бирманцы и индийцы смиренно дожидались, когда им позволят войти, тогда как чопорные, самоуверенные англичане свободно входили и выходили. Только бы Оливер не задержался. Но каким же дотошным он был, как проверял малейшую зацепку. Настоящий мастер журналистских расследований.
Чем ближе Белл знакомилась с прошлым, тем реальнее оно становилось. Она представила мать, потерявшую Эльвиру. Каково было Диане переживать горе, одновременно выдерживая допросы и обвинения полиции? Слишком долго Белл осуждала мать. Испытывая запоздалое чувство вины, она сказала себе, что была маленькой и вести себя по-другому не могла. Но объяснение не помогало. «Мамочка, я так виновата перед тобой, так виновата», – мысленно шептала она. Увы, ей уже некому сказать этих слов.
В ее мысли вторгся мужской голос, позвавший ее по имени. Щурясь от солнца, она повернула голову и увидела Эдварда, идущего к ее столику. Она вздрогнула от страха и тут же попыталась взять себя в руки. Сегодня Эдвард выглядел далеко не элегантно. Его лицо было краснее обычного, словно он страдал от жары.
– Здравствуйте, – сухо поздоровался он.
Судорога в горле помешала ей ответить, и она молча указала на свободный стул.
Эдвард остался стоять. Он смотрел на нее и хмурился:
– Слышал, вы активно наводите справки. Вы должны быть осмотрительнее насчет того, с кем говорите и кому позволяете говорить от вашего имени. Если вам захотелось что-то узнать, нужно было всего лишь спросить у меня.
– Я…
– Дорогая, оставьте ваш чай. Вы должны пойти со мной.
Эдвард говорил властно, тоном, не терпящим возражений. Но Белл покачала головой и, до боли впившись ногтями в ладони, сказала:
– Эдвард, я очень рада вас видеть, но я никуда не пойду. Я жду Оливера.
– А я-то думал, мы с вами друзья.
Эдврд склонил голову набок и улыбнулся, хотя в улыбке не было прежней теплоты. Белл заметила у него под глазами темные круги.
– Вид у вас усталый, – сказала она.
– Для меня это не лучшее время года.
