– Слесаря вызвала я. Платон сам хотел вскрыть, но сразу не получилось, а у него руки… – Лиза снова покраснела. Наверное, от собственного косноязычия. Она хотела сказать, что Платон тоже пианист, что ему нельзя рисковать пальцами, а вышло, будто у него лапки…
– Вот это да! – подняла брови ведущая. – Может быть, с ней что-то случилось в подъезде?
– Говорю же, квартира изнутри закрыта была. И менты весь подъезд обшарили. А еще у них там дверь такая тяжеленная. Когда закрывается, грохот аж на улице слышен.
– Я бы услышала внизу, – подтвердила Лиза.
– Тем более странно, почему подружка Полины не услышала, как она выходит, – потерла подбородок экстрасенша.
– Потому что она не выходила, я бы… – начала было Лиза, но, заметив, как на нее покосилась Юля, умолкла.
– Вот что вижу я, – продолжала Назира, взяв в руки фотографию Полины. – Рядом с вашей дочерью есть девушка. Молодая, но очень умная и целеустремленная.
– Лизка, – кивнула тетя Люба.
– Подождите, дайте договорить.
– Давайте послушаем экстрасенса. – Ведущая погладила Полинину маму по руке. – Может быть, узнаем что-то полезное.
– Дай бог…
– Так вот, эта девушка любит вашу дочь как родную сестру.
Лиза отвела глаза.
– Что есть, то есть, – согласилась тетя Люба.
– Но она ей завидует.
Лиза подняла взгляд на монитор, словно не расслышала и ждала повтора. Юля повернулась в ее сторону. Парень с камерой подошел к ней так близко, что, казалось, линза вот-вот запотеет от ее дыхания. Лиза отвернулась.
– Да ну, – снова перебила Полинина мама.
– Любовь, давайте послушаем.
– Сейчас эта девушка чувствует перед вашей дочерью вину.
Лиза закусила губу.
– Да за что ей завидовать, ну правда… – всплеснула руками тетя Люба.
– Она знает.
– Что знает, Назира? – вмешалась ведущая.
– Где может быть эта девушка. – Экстрасенс погладила фотографию Полины.
– Ничего я не знаю, – замотала головой Лиза. – Она, наверное, про какую-то другую девочку говорит. Может, кто-то из колледжа?
– Да ну, – повторила тетя Люба и, оглянувшись в сторону выхода, крикнула: – Лизка, ты слышишь, что говорят?
– Назира, девушка, которую вы описываете, сейчас здесь.
– Пойдем, – Юля взяла Лизу под локоть и потянула вверх, – выйдем к ним.
– Не хочу. Я ничего не знаю.
– Лиз! – донесся из наушника голос тети Любы. – Сюда иди, не боись.
– Пойдем, – погладила ее по плечу Юля. – С мамой постоим. Ничего эта Назира нам не сделает.
Лиза встала и на непривычно мягких, словно желейных ногах поплелась в большой зал.
– Здравствуйте, Лиза, – встала ей навстречу ведущая. – Назира, эту девушку вы видели?
– Не могу сказать точно, но энергетика похожа.
– Это не я. В смысле, я не знаю, где может быть Полина, иначе давно бы рассказала.
– Дайте мне вашу руку, – обратилась экстрасенс к Лизе.
Девушка сама не поняла, как оказалась в кресле, в котором минуту назад сидела ведущая. Экстрасенс накрыла ее руку своими ладонями снизу и сверху. Опустила веки и сжала ладони с такой силой, что у Лизы хрустнули пальцы. Она отдернула руку.
– Ну что же ты ладошку убираешь. – Назира открыла глаза. – А говоришь, ничего не скрываешь.
Она посмотрела на Лизу таким проницательным взглядом, будто видела что-то, о чем сама девушка не догадывалась.
– Мне больно! Вы же со всей силы сжали.
– Вспоминай.
– Что вспоминать?
– Ты знаешь.
– Бред какой-то, – снова замотала головой Лиза. – Ничего я не знаю. А если знала бы, давно бы уже все рассказала тете Любе и следователю. Зачем мне что-то скрывать? Не выдумывайте!
Экстрасенс поджала губы и посмотрела на стоящих рядом родственников Полины с таким видом, будто своими словами Лиза подтвердила каждое ее слово.
– Она знает. Вот увидите.
Зажмурившись, Лиза в очередной раз проигрывала пять тактов, на которых вечно запиналась. От духоты разболелась голова, но окна в темное время суток она больше не открывала. Очередной завиток мелодии превратился в какофонию, слившись с трелью будильника. Пора. Лиза захлопнула крышку пианино с той же молниеносностью, с какой каждый раз по будильнику ее открывала. Именно это действие – начинать и заканчивать репетицию вовремя – она считала своим главным преимуществом. Куда до него абсолютному слуху или длинным пальцам? Ими обладают многие. Она же всегда знала, что должна быть единственной.
Во время репетиции она не впускала в голову ни одной мысли, не связанной с произведением. Сейчас же они все разом на нее накинулись. Что теперь будет? Поможет это хоть немного или она зря потеряла два дня занятий? Может, кто-нибудь позвонит в полицию и расскажет что-то полезное? А как она будет выглядеть в телевизоре? Особенно в большом зале, рядом с Назирой, растерянная…
