Сама она выглядела очень естественно и свежо. Лиза выдохнула. Мысль, что парикмахер вряд ли красит себя сама, пришла слишком поздно. К тому моменту на Лизиной голове почти не осталось не синих прядей. Ира пообещала, что этот цвет смоется полностью. И правда. Теперь Лизины волосы стали неоново-желтыми. Она уже решила, что это и есть подвох, которого стоило ждать от Даши, когда Ира принялась намазывать ее голову новым составом. На этот раз полностью. Белому цвету жидкости Лиза радовалась недолго. Минут через пять волосы стали сиреневыми. Черт с ними. Отрастут. Хотела же короткую стрижку, ощущение легкости. Вот, спасибо Даше.
Пока голова горела под литрами краски, другая девушка что-то рисовала у Лизы на лице. Ей было все равно, что именно. Хоть мордочку кошки, хоть маску зомби. Отсюда сегодня она пойдет домой. Хорошо, если останутся деньги на такси. Ехать в таком виде в автобусе, наверное, небезопасно.
В последний час пытки Лиза отключилась и мысленно в очередной раз проигрывала свое выступление на конкурсе. Нет, не просто произведение Баха, а каждый свой шаг. Вот она, с уже отросшими волосами нормального цвета, выходит на сцену. Стрижка под мальчика у классической пианистки… Так себе, конечно, но да ладно. Она же на сцене не для красоты. Садится за рояль. Быстрым, уверенным движением регулирует высоту банкетки. С первого раза, а не так, как в позапрошлый вечер в ресторане. Улыбается залу. Там почему-то сидят Даша и Влад. Ладно Даша, пусть видит, что ее козни не помешали Лизе блистать. Потому что это для новой знакомой главное – внешность. Да что там, у нее кроме холеного тела и нет больше ничего. У Лизы есть дар. Талант радовать слушателей… А что здесь делает Влад? Он же не любит Баха, пусть идет слушать своего Эйнауди.
– Але, ты спишь там? – Она почувствовала Дашины руки у себя на плечах.
Через силу открыла глаза и обернулась. Хотела ответить, но застыла с открытым ртом, глядя Даше в лицо.
– Тебе что, краска в мозг попала?
– Нет, я просто увидела… – Лиза очень медленно развернулась к зеркалу. Краем глаза она уже успела заметить отражение. Оно настолько ее поразило, что девушка не сразу узнала в нем себя. – Блин…
Губы. Первое, что бросилось в глаза. Большие, красные. Она же отказалась от уколов, почему они такие пухлые? И нос… Нет, не пухлый, конечно. Наоборот, тонкий и острый, почти как у подруги на фотографиях. Сейчас ее лицо вообще чем-то походило на новое Полинино. Скулы как будто стали выше и шире, а пухлые щечки сдулись. Глаза, кажется, и не накрашены совсем. Но почему они такие… широкие? Лиза тряхнула головой. Небрежно завитые локоны будто не шелохнулись.
– Да, с лаком перебор, Ир, – сказала стоящая сзади Даша.
– Волосы непослушные.
– Неудивительно. С таким характером долбанутым.
Как ни странно, сиреневый цвет смылся. Волосы выглядели светлыми и естественными, прямо как у Иры.
– Ой, брови, – засмеялась Лиза, увидев на собственном лице всегда так поражавшие ее идеально уложенные волоски. Противоположность деланно небрежной прическе.
– Что, нравится тебе?
– Да, спасибо большое, Даш. Прости, я думала…
– Не за что, – перебила Даша. – С тебя… сколько там, Ир?
Услышав сумму, Лиза подавилась вдохом.
– Помнишь, ты говорила, будет скидка, – откашлялась она. – Где моя сумка? Там студенческий…
– Студенческий, – покатилась со смеху Даша. – Ир, ты слышала?
– Это уже со скидкой, – улыбнулась та. – Как Даше делаю. Но у меня расходники дорогие. Может, остальные мастера больше скинут. Я тебе шампуня оттеночного бесплатно отлила, вот. Начнут волосы желтить, помоешь им голову.
– Остальные… – Лиза схватилась за жесткие от лака волосы.
– Ладно, выдохни. – Даша потянулась за сумочкой. – Я расплачусь пока, а ты мне вечером отдашь.
– Но Влад мне столько не заплатит.
– От гостей больше получишь, не парься.
– На вечеринке дают чаевые? Мне просто за две смены еще ни разу не давали…
– Ну так, ты же за пианино сидела.
– За роялем. А сегодня надо будет к столикам подходить? – У Лизы заныло под ложечкой.
– С чего это? Обойдутся.
– Хорошо. – Девушка почувствовала, как боль утихает. Надо было перекусить перед выходом. – А то мне сложно общаться с незнакомыми людьми.
– Ну, за нашим столиком ты всех уже знаешь, – сказала Даша, направившись к выходу. – На остальных пофиг. Главное, не сиди весь вечер молча. Болтай, улыбайся, глазки строй.
– Между композициями делать паузы и болтать?
– Между чем? – Даша замерла с дверной ручкой в руке.
– Ну, между песнями.
– Да пусть играют, тебе-то что. Погромче говори…
– В смысле, пусть играют? Это же я буду играть.
– С фига ли?
– Извините, можно пройти? – спросила женщина лет сорока с другой стороны двери.
– Вы что, не видите, мы выходим! Сначала выпускать принято, между прочим… – ответила ей Даша, переступая порог. – Никакого воспитания. А еще говорят, это мы, молодые, некультурное поколение.
Лиза на онемевших ногах поплелась за ней, но в машину садиться не спешила.
– Даш, это уже не смешно. Ты же меня играть на рояле сегодня пригласила, да?
– Чего? Где я, а где рояль, – заржала она в голос и открыла водительскую дверь.
