– Я у хозяина не спрашивала. Держи. – Она бросила коптер парню на колени и посмотрела на часы. Сорок минут до секции, успеть бы… – А как он выглядит?
– Я же не знаю, у кого ты это украла. Давай вернем, ладно?
– Да не хозяин, а пульт. Этот мудак в отключке.
– Ты его вырубила?!
– И тебя сейчас вырублю, если будешь тупить. Пульт как выглядит?
– Что-то типа джойстика от приставки, наверное.
– Вот помог прямо, – сплюнула на асфальт Даша. – Там этих джойстиков…
– По цвету, скорее всего, должен совпадать.
– Ну, уже кое-что.
Она метнулась обратно к подъезду. Музыку из квартиры Влада слышно с первого этажа. Дашиной соседки на него нет… На этот раз полуголые бабы косились на нее не с ревностью, а скорее с подозрением. Отыскав нужную хреновину, она на всякий случай спрятала ее под куртку.
– Э, красавица, – преградил ей путь пьяный в сопли мужик, – а за теликом когда придешь?
Оказалось проще его отпихнуть, чем что-то объяснять. Пока тот пытался подняться на ноги, девушка уже запрыгнула в лифт. По пути в торговый центр Платон разбирался с пультом, а Даша за рулем пыталась переварить, как вообще впуталась в эту историю. Попробовала найти аргументы за и против, но потом забила. Или делаешь и не сомневаешься, или не делаешь. Она уже делает, что теперь думать?
В торговом центре сразу же поднялась на третий этаж. Можно было бы поставить Платона у входа на стреме, но пришлось бы дольше объяснять, что она задумала, чем искать самой, поэтому оставила парнишку на парковке. Вереница девочек лет десяти-одиннадцати, словно трудолюбивых муравьишек, подтягивалась к катку. Спинки выпрямлены даже под весом массивных сумок. Аккуратно причесанные головки горделиво задраны. Маленькие леди. Даша в детстве такой не была. Она следить-то за собой начала только переехав в Новопетровск и насмотревшись на городских цыпочек. А внутреннее достоинство, граничащее с самовлюбленностью, с трудом культивировала в себе до сих пор. Росла в основном только самовлюбленность.
Все в прелестницах радовало глаз, как в одной. Вот и стояла Даша посреди прохода, не понимая, как узнать ту самую. То и дело сверялась с фото в соцсети. У этой нос слишком большой, у той волосы темнее. Во!
– Девочки, подождите! – бросилась вслед двум подружкам Даша. Те отшатнулись, но притормозили. – Меня зовут Марьям, я кастинг-директор. Ищу двух фигуристок на роль в кино, светленькую и темненькую. Вы бы как раз по типажу подошли. И рядом хорошо смотритесь. Не хотите попробовать?
Переглянувшись, девочки закивали и остановились.
– Тогда давайте быстренько по сценке запишем, прямо на телефон. Я режиссеру покажу. Если ему понравится, вам перезвонят.
– Ну, мы вообще-то на треню опаздываем… – ответила светловолосая. – Может, через полтора часа?
– Да? – рассеянно ответила Даша, глядя в даль. – Ну ладно. Как вон ту девочку зовут, с фиолетовым рюкзаком? Она тоже вроде ничего…
– А долго это? – шагнула к ней темненькая.
– По два предложения на каждую. С первого дубля справитесь?
– Попробуем.
– Ну, давайте. – Девушка наставила на нее камеру телефона. – Повторяй за мной: «Я видела, как Наташа села в черную машину».
Девочка начала повторять, но Даша опустила мобильный.
– Не пойдет, шумно очень. Надо с прохода отойти.
– Может, в раздевалку? – предложила светленькая.
– Это куда та девочка с рюкзаком пошла?
– Нет, знаете, в раздевалке тоже шумно, – подняла бровки темненькая. – Давайте лучше в туалет.
– Отлично. Там и освещение, наверное, поярче…
Оглядываясь, Даша вошла за девочками в туалет и прикрыла дверь.
Лиза сидела в темной комнате уже с полчаса. Дверь по-прежнему облизывало пламя света, доносились шорохи. Вот только на этот раз снаружи точно был Слава. Возможно, Полина тоже рядом. Хоть бы… Как узнать? При Славе кричать нельзя. Пусть они с дядей Женей думают, что она сломалась. Тем более это недалеко от правды. Иногда ей казалось, что сбоку кто-то скребется. Похоже на мышь, но уж очень монотонно. Звук сводил с ума. Хотелось добавить ритма… Ритм. Их с Полиной вальс в четыре руки. Если подруга и правда за стеной, это шанс с ней связаться.
Прижавшись ухом к кирпичам, Лиза принялась негромко выстукивать ритм. Ответа не последовало, но скрести перестали. То ли мышь испугалась, то ли… Лиза сбилась. Начала заново. Дошла до части, в которой обычно вступала Полина. Тишина. Глаза защипало, подбородок задрожал. Девушка сглотнула подступившие слезы. Это движение так отдалось в ушах или она и правда услышала удар в стену? Второй. Третий. Тишина в том самом месте, где должна быть пауза. Снова стук. Полина! Жива!!! Слезы брызнули из глаз. Стук прекратился, а Лиза все продолжала плакать от радости. Похоже, всю жизнь, пока она не плакала, слезы хранились в каком-то резервуаре, и теперь его опрокинули. Трясясь всем телом, она не сразу расслышала голос.
– Лиз, – заглянул в дверь Слава, – на какую кнопку нужно нажать, чтобы крышка у пианино поднялась?
Она вздрогнула. Напрасно утирая щеки, по которым тут же бежали новые ручейки слез, сказала:
– Кнопка «Функция» и ля субконтроктавы. А что?
– Ля – это где?
