– Петя, я просто теряюсь в догадках. Раствориться бесследно, растаять в сумерках, как привидение, живой человек не может. Муж у нее адвокат, он задействовал все свои связи в правоохранительных органах. Если ее убили, причем не оставив ни малейших следов, то в чем причина? В бизнесе? Нет, с ним внешне все в порядке. В семье? Со слов дочери, в семье была полная идиллия. Если ее похитили, но не для выкупа, то кому это выгодно? Муж не хочет забирать себе фирму, дочь расстроена и растеряна, просит меня о помощи. Если она скрылась сама, то какие же надо иметь на это причины? Несчастный случай, потеря памяти…
– Ну, все, приехали.
– Да нет, же Петя, ее же везде искали, и потеря памяти не так уж редко бывает.
– Марина, я говорю «приехали» в смысле – вот мы и дома.
– А, хорошо! Но я договорю. Я надеюсь, что в Новосибирске, в прошлом этих женщин, что-то найду.
Марина выглянула в окно и невольно залюбовалась старинным бревенчатым домом с резными деревянными наличниками и карнизом. Ручная работа ее прадедушки по отцу. Конечно, за сто лет эта красота уже наполовину рассыпалась бы, если бы ее не подновляли и не красили регулярно. Вот и сейчас резные листья и цветы сверкали свежей краской, как голубые кружева. Ворота во двор резко распахнулись и вышла энергичная загорелая женщина средних лет в цветастом платье, мать Пети. Ее простое, милое, чуть скуластое лицо с зеленоватыми глазами, лучилось доброй улыбкой, густые длинные рыжеватые волосы были подобраны в «праздничную» прическу – косу в виде короны на голове.
– Ой, тетя Катя! Здравствуйте! – Марина выпорхнула из машины и от души обняла тетю. – Как я рада вас видеть!
– Здравствуй, Мариночка, дорогая моя! Проходи в дом, а то блины остынут.
***
В разговорах за столом Марина и Петя, не сговариваясь, придерживались версии о составлении родословной богатых «новых русских», родом из Новосибирска. Тетя Катя, разумеется, требовала, чтобы Петя помог Марине найти любую возможную информацию. Марина прибавляла только просительные взгляды. Петя подумал, поворчал немного и сдался:
– Ладно, лучше я сам все узнаю в архиве, а то ты опять дров наломаешь… – Непонятно для матери сказал он и поехал на работу.
После обильного стола тети Кати, Марина дала себя уговорить прилечь, ведь ночь пропала из-за перелёта. Веранда, с прошлого приезда стала вдвое больше, появилась целая комната, жилая в теплое время года. Диванчик был не новый, он ужасно скрипел при малейшем движении, но Марина уснула быстро. Петино слово – крепкое, обещал – значит, узнает.
В тот же вечер Петя принес кучу сведений, причем не только об Антонине Борисовне, но и об отце Ирины Юрьевны, работавшем в «органах», о котором Марина и не надеялась что-то новое услышать.
На Решетникову Антонину Борисовну пришел из Москвы запрос о возможных связях с криминалом в Новосибирске, справку на нее составлял Петин бывший коллега. В архиве они встретились и разговорились. Поэтому Петя с уверенностью отрицал возможность личного знакомства Ирины Юрьевны и Антонины Борисовны в Новосибирске. Антонина Борисовна была на 5 лет моложе, жила и училась в Академгородке, их родители не пресекались в профессиональной сфере: отец строитель, мать воспитательница в детском садике. Антонина Борисовна – филолог по образованию, некоторое время работала в школе, но не в центре города, а в очень отдаленной Нижней Ельцовке. В Москву она переехала, выйдя замуж за москвича.
– А там что было, Марина? В Москве она сразу к твоей Гориной пошла работать?
– Нет, но это не значит, что она ее не знала.
– Да брось ты цепляться за свою версию! Просто Решетникова искала работу, рассылала резюме и привлекла Ирину Юрьевну местом рождения, городом Новосибирском. Она смотрит – землячка! – Дай-ка, приглашу ее.
– Да, может быть, и так. А на собеседовании она произвела хорошее впечатление, и Горина взяла ее на работу.
– Значит, Новосибирск – просто совпадение, – подвел итог Петя.
– Но вот ее смерть, я уверена, – не просто совпадение.
– Но корни этого дела – в Москве. И там уже профессионалы без тебя разберутся.
«Я это слышала уже раз 100, – с досадой подумала Марина. – Но ведь и я профессионал. По крайней мере, в журналистских расследованиях». Но спорить с Петей сейчас было не только бесполезно, но и вредно для дела.
– Спасибо, Петя, – кротко сказала Марина. – Это все?
– Нет, не все.
– Так не томи же!
Узнать подробности биографии Юрия Геннадьевича Горина Петя не мог: во всем, что касается сотрудников КГБ СССР, информация была закрыта. Но оказалось, что в архиве МВД с 1977 по 1978 год работал некий пенсионер, Юрий Геннадьевич Горин.
– Не служил, а работал, – подчеркнул Петя.
– Какая разница! – Отмахнулась Марина.
– Ну, ты даешь! Пенсионера на службе держать не будут. А разница – в зарплате: у работника раза в 2 или 3 раза меньше.
– Хорошо, поняла. Про работника Горина есть что-нибудь?