Вафля задрала морду к потолку и взвыла.
– Не ори, – предупредила Эстер.
– Сама не ори, – ответил Морган. – Но раз уж мы начали, то позволь спросить: почему в друзьях у нас одни лесбиянки?
Эстер смахнула с лица прядку волос и поправила очки. Потом указала пальцем на Вафлю и приказала:
– Молчать!
Собака резко перестала выть и села.
– Серьезно? – продолжила Эстер. – Ты что, правда такой? Это же наши друзья. У нас их всего пятеро, и все они пришли сегодня к тебе, а ты взял и заставил их поговорить со мной о моих проблемах, потому что сам боишься этого. Хочешь других друзей – иди, заводи. И, кстати, Джейми, на минуточку, не лесбиянка. Он половозрелый, пышущий тестостероном фанат автогонок, как и ты.
Эстер, сердито топая, вернулась в спальню и, сняв очки, так сильно хватила ими о тумбочку, что они только чудом не разбились. Потом она выключила свет. Когда же на кровать забралась Вафля, Эстер положила ее, как барьер, между собой и Морганом. Он тоже лег спустя несколько секунд, и Эстер представила, как он лежит на спине и пялится в потолок. Вафля же перевернулась на спину, и Морган почесал ей пузико.
Предательница.
Морган вздохнул, и Эстер приготовилась, что он вот-вот скажет что-то, хоть что-нибудь, лишь бы велеть ему заткнуться. Он и так уже облажался по самое не могу.
– Ты права. Надо было самому поговорить с тобой. Прости, я вел сегодня себя как придурок. То есть мы все вели себя так.
– Больше ничего не говори, – ответила Эстер.
– Я просто не знаю, как еще быть. Не знаю, что сказать.
– Я серьезно, молчи. Я твердо намерена уснуть злой и завтра утром пойти на работу. А ты следующие три месяца отводишь Кейт в садик и забираешь ее. Ты наказан! Ты офигенно, просто по самое не могу облажался.
Эстер вылезла из кровати и прошла в комнату Кейт. Она была как нельзя рада услышать за спиной топот лап Вафли по деревянному полу. Племянница же уснула в ворохе мягких игрушек, и крики из соседней комнаты ее как будто не побеспокоили. Хорошо хоть, сегодня не придется притворяться: ждать, пока уснет Морган, а потом выходить и смотреть, как племянница спит. Эстер боялась оставлять ее на ночь одну, пусть даже на окнах установили замки. Детишкам нужна независимость и свобода побыть собой. Эстер знала это и одновременно понимала, что у нее есть все шансы сделать из Кейт наглядное пособие для какой-нибудь книжки о том, как не надо растить детей. А еще она знала, что их с Морганом отношения в большой опасности, но не представляла себе, как справиться с проблемами, которые раскинулись перед ней длиннющим списком. Может, завтра же и начать?
Сегодня она легла рядом с Кейт, растолкала ее и принялась читать – больше себе, чем сонному ребенку. Потом растянулась на комковатом ковре, с Вафлей под боком. Под голову вместо подушки подложила плюшевого мишку, потому что, подложи она подушку, это значило бы, что решение устроиться тут – взвешенное, а не спонтанное. Эстер завернулась в плед и приготовилась остаться в детской на всю ночь, как поступала с августа.
А сон все не шел.
Тогда Эстер перекатилась на спину и достала из кармана телефон. Она хотела посмотреть что-нибудь на «Netflix», лишь бы не думать ни о чем, но стоило включить телефон, как загрузился целый поток сообщений – одно злее другого – от Чарли/Дэрила, которому запретили приближаться к сбежавшей в Мэн подружке. Он то называл Эстер сучкой, которая преследует знаменитостей, то обвинял в убийстве. Не он первый, не он последний. Эстер перенаправила все сообщения Анджеле, добавив в конце:
На случай, если к утру меня не станет. ☺(Я, кстати, еще злая.)
Потом она даже хотела ответить Чарли, но напомнила себе, что поддаваться на провокации не стоит.
Отложив телефон и решив, что хватит на сегодня электроники, Эстер почти уже уснула, но тут гаджет завибрировал. Эстер с полным правом ожидала извинений от всех, кто принял участие во вмешательстве, и что это, наверное, только первое из них. Скорее всего, даже от Джейн. Или это Анджела – с упреками за то, что Эстер переписывается с опасными типами.
Эстер посмотрела на экран.
Потом села и перечитала сообщение.
После третьего раза она проснулась окончательно и выскочила из кровати, собираясь в дорогу. На ходу придумала, что напишет в записке Моргану. Придумала, что соврет.
Энни сама не заметила, как снова заснула после ухода Рори, но вот она испуганно вздрогнула. За окном все еще бушевал ураган. Какое-то время она лежала неподвижно, и в голове не было ни единой тревожной мысли, но затем одна за другой они вместе с сожалением просочились в ум. Энни вспомнила, как была с Треем на пляже, где в спину впивался грубый гранит, а дождь хлестал по голой коже. Вспомнила, как Трей пыхтел ей в ухо с каждым толчком.
Подумала о Лидии с Воуном, вообразила, как раскрывает собственные тайны и какое тогда наступает облегчение. Распался ли сегодня брак Лидии? Лежит ли она сейчас в постели с Воуном, свернувшись и прижавшись к нему, как никогда счастливая?
