Вскочив на ноги, Дафна помчалась к деревьям, размахивая руками и крича во все горло. У самой границы рощи ее обдало фонтаном щепы. Эстер же подняла Итана на руки и побежала, спотыкаясь о камни и расплескивая воду из приливных луж. Раздался выстрел, но Эстер уже свернула за поворот, увидела перед собой перешеек, ведущий к маяку. Обернуться она не смела.
Можно будет спрятаться на маяке, забаррикадироваться в сторожке. Переждать. Если продержаться подольше, наступит прилив, и перешеек затопит. У них будет шесть часов в безопасности. Шесть часов на то, чтобы кто-то другой, не они, поймал стрелка.
Плечо болело. Можно было поставить Итана на ноги, взять за руку и велеть бежать рядом. Или вообще отпустить его и бежать дальше самой, спасаться. Ради Кейт. Эстер прогнала эти мысли и прижала Итана крепче к груди, хотя и не знала, как Кейт сумеет обойтись без нее.
– С нами все хорошо, – задыхаясь, прошептала она Итану на ухо. – Все будет хорошо.
– Есть еще Дональд, Билл и Дымок, – шептал мальчик.
Песок ушел из-под ног, и Эстер завалилась вперед, упала. Итан покатился куда-то в сторону, но Эстер уже ползла за ним. Подхватила, зажала рот.
– Играем, – сказала она. – Кто там еще? Кто еще дружит с Томасом?
– Лози? – ответил Итан.
И они, действуя как единое целое, поползли по-крабьи, боком. Сели, привалились спинами к камню. Теперь их не было видно. Эстер держала Итана между ног. Мальчик ободрал щеку, но она заставила себя не трогать ссадину, не спрашивать его о ней, потому что ранка была из тех, которые не болят, пока о них не узнаешь.
– Мне эта игла не нлавится, – сказал мальчик.
– Но ты в нее хорошо играешь, – прошептала Эстер. – Куда лучше меня. Мне кажется, ты побеждаешь.
Она закрыла глаза и прислушалась, как тихо набегают на берег волны. Опустила обожженные, покрытые волдырями ладони на прохладный влажный песок.
– Мне стласно, – признался Итан.
– Какого цвета Томас? Розовый?
– Томас – мальтик.
Эстер удержалась от спора. Споры – это шум.
– Расскажи мне про друзей Томаса. Давай все заново. С самого начала. Только в этот раз называй их цвета. Как можно тише.
Эмили Броуард жила в доме типа ранчо, который видал уже лучшие свои дни, как и большинство домов в тупике на краю Портленда. Виниловый сайдинг потрескался, окна покосились, а на небольшой лужайке виднелись бурые следы, в которых Морган опознал пятна собачьей мочи. Анджела припарковалась у пыльного тротуара, и сидевшая сзади Вафля села. Из ее глотки донеслось гортанное рычание – кружевная занавеска в доме отдернулась, и на окно с рычанием кинулась другая собака.
Эстер оказалась права, подсказав Моргану задавать правильные вопросы. В «Walmart» он показывал фото Дафны всем, кто только соглашался взглянуть, пока наконец зазывала не призналась, что Дафна – подруга ее племянницы Эмили, и назвала адрес этого дома.
– Как хочешь это провернуть? – спросил Морган у Анджелы.
– Мне кажется, на этот раз можно отправить на переговоры тебя, хотя, наверное, и не следовало бы, – ответила детектив. – Мне собаки не нравятся, – добавила она. – Твоя, конечно же, исключение, а вот злых не люблю. Набери сразу мой номер, и если что – просто нажми на вызов. Внутрь дома – ни ногой.
Уходя, Морган велел племяннице слушаться Анджелу. Потом прошел к двери по мощеной дорожке. На его месте Эстер придумала бы историю, которая позволила бы втереться к хозяевам в доверие, и парочкой вопросов не ограничилась бы. Вызнала бы, кто эти люди и что не дает им опускать руки. Моргану же повезет, если он вообще сумеет открыть рот и сказать «здрасте». Пока он приближался, собака, которую его внутренний ветеринар назвал бы «американской дворнягой» – на какую-то долю немецкая овчарка, на какую-то питбуль, а на остальную непонятно кто, – казалось, готова была выдавить стекло, выскочить и впиться ему в глотку. Впрочем, в клинике Моргану приходилось иметь дело и со зверюгами пострашнее. Он постучался и стал ждать. Потом постучался еще раз.
– Есть кто дома? – позвал он, и наконец ему открыла, загородив собой проход, женщина. Точнее, девушка лет двадцати самое большее, с жиденькими светло-каштановыми волосами, обрамляющими нежное круглое личико.
– Денег нет, – предупредила она.
Морган прищелкнул языком, привлекая внимание собаки.
– Я ветеринар, – сказал он. Ему показалось, что это будет удачное начало.
– Соседи звонили? Постоянно звонят, требуют, чтобы я что-то сделала.
– Вы ведь Эмили? А это – кто?
Эмили настороженно присмотрелась к нему.
– Беда, – ответила она.
– Угостить ее можно? – спросил Морган.
– Это кобель. Но если хотите остаться без руки – милости прошу.
– У меня сука, но ее постоянно принимают за кобеля. Меня это бесит, поэтому я всех поправляю. Со мной ничего не случится. Единственная собака, которой удалось меня укусить, это ши-тцу по кличке Мэдди. Никогда такой злобной твари не видел. А ваш Беда – просто лапочка. Сколько ему?
– Когда я взяла его, сказали, что ему два года, а он все рос и рос.
Морган достал из кармана вкусняшку, обернулся и посмотрел на Анджелу.
– Можно мне войти?
