Как только чуть стих боевой натиск, Варакина вызвали в штаб Чебрецова, вблизи которого расположился теперь и армейский КП и где сосредоточился центр управления вместе с остатками телефонной связи и связными частей.
Штаб дивизии уже два дня как покинул бывшую кухню больницы и перебрался в блиндажи, искусно устроенные в крутосклоне заросшего кустами оврага за маленькой деревенькой. Сюда-то и направлялся пешком Варакин из расположения эвакогоспиталя, который тоже готовился к выходу из окружения.
Наступивший вечер кишел движением. В лесу тут и там раздавались командные возгласы, урчали моторы машин, куда-то перевозили орудия, и под колесами их, ломаясь, хрустели толстые сучья. Поспешно двигались пехотные части.
— Подтянись! Шире шаг! — слышалась команда.
Варакин впервые был так близко от переднего края, впервые ощутил он сдержанное, несуетливое и размеренное напряжение надвигающейся грозы.
«Какая же все-таки тут огромная сила осталась!» — подумал он, пропуская бойцов по дороге.
Осторожно откинув у входа маскировочную палатку, Варакин вошел в блиндаж, где Бурнин, склонившись над картой, без слов напевал какой-то мажорный мотив, почти касаясь огня коптилки своими пышными волосами.
— Анатолька, космы спалишь! — предупредил Варакин. — Что это там у тебя такое веселое? — спросил он.
— Вот молодец, что быстро явился, Миша! — сказал Бурнин. — Видал, что творится в лесу?
— Сила идет! — сказал Варакин. — Я посмотрел и подумал: какая же прорва народу тут с нами…
— Здорово ты подумал — «прорва». Этой ночью мы совершим прорыв! — торжественно объявил Анатолий. — К ночи заварится каша…
— Так, значит, эти все части готовятся для удара? Сила, брат! Уверенно, хорошо идут! — сказал Варакин. — Ну, а я для чего тебе нужен? Каков мне приказ?
— Твоя задача — выводить весь сводный санитарный обоз. Спасать наших раненых. Ты ведь эти окрестности здорово знаешь?
— Прежде знал… Знаю все-таки… Ну и что?
— Вам откроют проходы, дадут прикрытие, и ты поведешь санобоз. Фашисты боятся лесов, оврагов, поросших кустами и мелколесьем. Значит, ты можешь двигаться всюду, кроме удобных для танков мест, можешь маскироваться в лесах… Санобоз будет укрыт в самой середке общего порядка наших частей. Но это совсем не значит, что все будет гладко, — могут быть внезапные нападения, стычки, засады. Однако лучше санчасти от них уберечься. Вот тут-то твоя задача и есть. Смотри-ка на карту. По карте ты разберешься в местности?
— Разобраться-то я разберусь… — с сомнением пробормотал Варакин.
Он все-таки был только врач. Лечить, оперировать, отстаивать до последней секунды в схватке со смертью жизнь человека — это было его профессией. Но водить санобозы в лесах, командовать, распоряжаться движением?! Что это вздумалось Анатолию возложить на него такое задание?!
Бурнин заметил колебания друга.
— Ты же сам говорил, что охотник, хвалился, что ты кум волчихи и правнук бабы-яги. Собери-ка охотничий нюх!
— Да я соберу… — опять-таки неуверенно бормотнул Варакин.
— Вот и отлично. Бери эту карту и просмотри намеченный путь… Смотри, вот линия нашего фронта. Вот тут сейчас расположен санобоз, который тебе предстоит выводить. Вот отсюда вам откроют проход… А дальше по краю оврага, по просеке. Так?
И Бурнин увидел и понял, что в Варакине уже откликнулся врач, человек, отвечающий за беспомощных раненых. Михаил внимательно и деловито рассматривал карту.
— На случай встречи с фашистами, вам дадут надежное охранение с артиллерией, минометами, — продолжал Бурнин.
— Чуть ли не с танками! — усмехнулся Варакин.
— Возможно, и пару броневиков, — подтвердил совершенно серьезно Бурнин.
Варакин придвинул к себе размеченный условными знаками лист и, внимательно изучая его, вспоминал когда-то знакомую местность.
Бурнина отозвали к телефону. Варакин не слушал его разговора. Он был занят решением своей нежданной задачи.
— Ну как? — спросил Бурнин, возвратясь через три-четыре минуты.
— Да что же, дорогу я понял, — ответил Варакин. — Вот только тут, примерно вот тут… на дороге, — указал он на карте, — я взорвал бы заранее — тут есть такой каменный мост… И выставил бы надежный заслон. А вот здесь, да, вот здесь, я навалил бы лесной завал. В лесу я поставил бы тоже сильный заслон по краю оврага. А тут, — Варакин уже отмечал по карте, — а вот тут ведь болото! Наверное, придется вымостить гать не меньше чем в километр… Самое трудное, я считаю, вот здесь, у моста, и тут, по болоту…
— Ну, эту гать мы уже послали мостить. Саперы работают. А вот в этом местечке, на протяжении двух километров, надо фашистам в это самое время не дать переправиться. Ты так же считаешь? — спросил Бурнин.
— Правильно, Толя! — обрадовался Варакин. — Здесь, вдоль реки, держать оборону, пока пройдем. Речка в этом месте глубокая, без мостков они не перейдут ее.
