Автор двух мировых бестселлеров «Все, чего я не сказала» и «И повсюду тлеют пожары», не изменяя своему психологическому стилю, ступает на новую для себя жанровую территорию. Роман о материнской любви в мире, который порабощен страхом. Двенадцатилетний Чиж ведет тихую жизнь с любящим, но сломленным отцом, бывшим лингвистом, который теперь работает библиотекарем. Чиж знает, что нельзя задавать вопросы, нельзя выделяться, нельзя уходить далеко от дома. Последние годы их жизнь подчинена законам, призванным сохранить традиционные ценности. Новые законы позволяют властям забирать у оппозиционно настроенных родителей детей, из библиотек и книжных магазинов изымаются книги, считающиеся непатриотичными. Среди них и книжка стихов матери Чижа. Мать исчезла, когда Чижу было девять лет. Однажды Чиж получает загадочное письмо, в котором только странные рисунки, и отправляется на поиски матери. Его путешествие станет возвращением к сказкам и историям, которые мать когда-то успела ему прочитать и которые он забыл. Новый роман Селесты Инг – история о том, что можно выжить даже в переломанном и искореженном мире, если сердце твое уцелело.
В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде…
Как-то раз кто-то «опознал» меня. Стоящая передо мной женщина с голубыми губами, Которая, конечно, никогда в жизни не слыхала моего Имени, очнулась от свойственного нам всем оцепенения и спросила меня на ухо (там все говорили шепотом):
– А это вы можете описать?
И я сказала:
– Могу.
Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому, что некогда было ее лицом.
Но ПАКТ – это не просто закон. Это наше обещание друг другу: обещание отстаивать наши американские идеалы и ценности; обещание неминуемых последствий для тех, чьи антиамериканские идеи расшатывают страну.
OUR MISSING HEARTS by CELESTE NG
Copyright © 2022 by Celeste Ng
© Марина Извекова, перевод, 2023
© «Фантом Пресс», издание, 2023
Письмо приходит в пятницу, вскрытое и запечатанное самоклейкой, как все адресованные им письма:
Чижом его не называют уже давно.
Ему дали имя Ной, в честь дедушки со стороны отца – ему это когда-то рассказала мать, – а имя Чиж он себе придумал сам.
В слове этом ему всегда чудилось что-то очень близкое. Крылатое создание, кто-то маленький, шустрый. Непоседа-щебетун, всегда готовый оторваться от земли.
В школе на это смотрели косо, мол, Чиж – не имя, тебя зовут Ной. Воспитательница в детском саду возмущалась: зову его, а он будто не слышит, только на Чижа и откликается.
Потому что его так зовут, отвечала мать. Откликается на Чижа, вот и зовите его Чижом, и плевать на свидетельство о рождении. По каждой записке из школы она проходилась с маркером – «Ноя» вычеркивала и писала «Чиж».
Такая была мать – самая ярая его защитница, всегда на его стороне.
В конце концов все смирились, но имя учительница с тех пор писала в кавычках, как бандитское прозвище:
Отец говорит, это к лучшему, и никому больше не позволяет его называть Чижом.
Если кто-то тебя так назовет, сразу поправь. Скажи: простите, вы ошиблись.
Не только это переменилось после ухода матери. Другая квартира, другая школа, другая работа у отца. Совсем другая жизнь, как будто отец решил полностью их преобразить, чтобы мать, если вернется, никогда их не нашла.
В прошлом году он как-то раз встретил по дороге домой свою бывшую воспитательницу. Ну, здравствуй, Ной, сказала она, как дела? – то ли свысока, то ли с жалостью.
Ему уже двенадцать; три года, как он стал Ноем, но имя Ной до сих пор для него точно карнавальная маска, неудобная, неприятная, и как носить ее, не знаешь.
И вот, словно с неба, письмо от матери. Почерк вроде бы ее – и Чижом его называет она одна.
Дрожащими руками он открывает конверт. За три года ни слуху ни духу, зато теперь он наконец все поймет – почему она ушла, где пропадала.
А в письме ни слова, только рисунки. Весь лист, от края до края, изрисован кошками, каждая с мелкую монетку. Взрослые кошки и котята, полосатые и черепаховые, одни просто сидят, другие умываются, третьи нежатся на солнце. Совсем простенькие – таких ему рисовала когда-то мама на пакетах с завтраками, таких он рисует иногда в школьных тетрадках. Незатейливые, но выразительные. Живые. И больше ничего – ни строчки, ни слова, только кошки, кошки, кошки, шариковой ручкой. Рисунки будят смутное воспоминание, но за него никак не ухватиться.
