– Я должен был уйти, – ответил он, причем говорил так доброжелательно, что при других обстоятельствах я могла бы даже обмануться и поверить в его прежнюю любовь ко мне. – Тебе известно, почему я был вынужден оставить тебя.
Я заморгала:
– Нет.
Он посмотрел на меня так, словно не знал, верить мне или нет. Немного помолчал, а потом ответил:
– Ханна, я думал, ты собираешься убить меня.
Это было перед Новым годом и, как обычно, мы поссорились. Я ненавидела Рождество. Нынешнее не стало исключением. У нас стол ломился от деликатесов и напитков. Одежда стала мне тесна. У меня начались сильные головные боли, длившиеся порой с утра и до вечера. Я начала понимать, что мне придется умерить аппетит и есть гораздо меньше, а настроение эта мысль никак не улучшала. Кроме того, в течение нескольких дней мы оказались фактически заперты в четырех стенах из-за ненастной погоды, что тоже не способствовало смягчению ситуации.
В то утро мы встали поздно, с похмелья, и сытые праздниками по горло. Ветер на улице бушевал с такой силой, что уже несколько раз опрокидывал мусорные баки в проулке. Я настаивала, чтобы Мэтт перекатил их к нам в заднюю часть сада и поставил позади калитки, но он не прислушивался к моему мнению, возражая, что, если мусор вывалится из баков там, мы потом проблем не оберемся с крысами и лисами.
– Можно подумать, что убирать в проулке придется тебе! – бросил он мне через плечо, когда выходил на улицу для проверки во второй раз, и я прищурилась, понимая, что он нарывается на скандал.
Предыдущий вечер мы провели с Кэти и Джеймсом, пройдясь по нескольким пабам, а затем еще и заглянув к ним домой на шампанское и сэндвичи с беконом. Джеймс уже изрядно выпил и успел мне смертельно наскучить.
– Ему сейчас больше всего хочется лечь в постель и смотреть по телевизору салют, – шепнула мне Кэти.
В общем, это был один из тех вечеров, когда ты преисполнена решимости отлично провести время, но тебя уже ничто не способно развеселить. Мы толкались среди толп людей, пьяных до чертиков, и мне все это быстро надоело. И чем больше пила я сама, тем мне становилось хуже.
– Здесь негде даже присесть, – пожаловалась я в третьем пабе, куда мы зашли.
Кэти и Джеймс сумели все же пробиться к стойке бара, прикладывая огромные усилия, чтобы нас обслужили.
– Ты ноешь, как моя мамочка, – заявил Мэтт, глядя мне в лицо. – Она талдычит, что именно поэтому перестала в последнее время ходить в пабы вообще.
Злость во мне вскипела мгновенно. Его матери уже перевалило за шестьдесят! Я же в тот вечер выглядела великолепно, и мне очень не понравилось сравнение с ней.
– А она вообще здесь при чем? – резко спросила я. – Оливия уже старуха!
– Не такая уж она и старая, – возразил Мэтт.
– Послушать ее речи, так она в маразме. Несет всякую чушь. – Его мать провела у нас рождественский день, и я до сих пор не могла прийти в себя после встречи с ней. – Если честно, то я хотела посоветовать тебе заставить ее провериться у доктора.
Мэтт побагровел:
– Что?
– Просто провериться, – повторила я громче. – У нее явно не все дома. Ей нужна консультация специалиста. Я еще никогда в жизни не проводила время так тоскливо, как с ней сегодня. – Я бросила на него раздраженный взгляд. – И не вздумай пригласить ее к нам в следующий раз!
Мэтт покачал головой:
– Она и сама не захочет к нам приехать.
– Что ты пытаешься мне сказать?
Но он молчал, глядя в пространство. Меня всегда выводила из себя его манера смотреть непонятно куда, и он прекрасно знал об этом.
– Я спросила, что ты имеешь в виду.
В этот момент к нам присоединились Кэти и Джеймс.
– Да, тесновато здесь сегодня, – произнес Джеймс. – Все в порядке, друзья?
– У нас все превосходно, – отозвалась я. – Только тут еще и очень шумно. Я не смогла толком расслышать, что говорил мне Мэтт.
– Я вообще ничего не говорил. – Мэтт отвернулся от меня.
На несколько минут воцарилось неловкое молчание, а потом Кэти сделала попытку возродить беседу рассказами о забавных происшествиях у себя на работе, и вскоре мы действительно уже потешались над одним недотепой, которого застукали на складе канцелярских товаров в паре с управляющим делами и со спущенными брюками.
Оказавшись в гостях у Кэти и Джеймса, мы прикладывали особые усилия, чтобы наше поведение казалось нормальным и мы якобы прекрасно ладили между собой, но я уже отчетливо ощущала, что Мэтт нарывается на ссору. В такси по пути домой он смотрел в окно и говорил настолько мало, насколько мог себе позволить, не оскорбляя меня прямо. Я заметила, какие взгляды бросал на нас в зеркальце заднего обзора таксист, и догадывалась, какие ассоциации мы у него вызываем.
