Сара прижимает телефон к уху, держа одну руку на груди. Она выходит на террасу – дождь наконец прекратился. Небо ясное, светят звезды. Сара опирается спиной о перила, и в свете газовой лампы я по ее лицу вижу, что Джейкоб взял трубку. Ледяной страх, что держал ее мертвой хваткой, уходит. У Сары едва не подкашиваются колени.
– Боже, сынок, это ты! Это ты!
Момент воссоединения матери с сыном. Мне о таком остается только мечтать.
Слыша его голос, я будто наконец замечаю свет в конце темного тоннеля.
– Джейкоб! Джейкоб! – повторяю я снова и снова.
Джейкоб лаконично сообщает, что с ним все в порядке. Да, он в Чили. В горах. С группой туристов.
Я то плачу, то улыбаюсь. Меня так переполняет радость – Джейкоб жив и здоров! – что я не сразу придаю значение тому, как странно звучит его голос. Такой взрослый, такой переменившийся. Такой отстраненный.
Я с силой прижимаю телефон к уху, желая приблизить к себе сына. Мы теперь далеки друг от друга, во всех смыслах, и я ощущаю себя, как покоряющий вершину альпинист, который вдруг понимает, что до цели еще идти и идти.
Пытаюсь объяснить ему что-то про Айзека. Он не отвечает, я тоже сбиваюсь с мысли. Слышно, как Джейкоб отрывисто дышит, как шуршат камешки под его ногами. Наверное, в походе Джейкоб еще больше окреп, на подбородке вылезла щетина, немытые волосы спутались. Мы не виделись всего восемь дней, а такое чувство, что нас разделяют годы.
– Кто дал тебе этот номер? – спрашивает он.
– Айла.
– Она звонила тебе?
– Она здесь.
– Где это – здесь? – рявкает Джейкоб. – А ты сама где?
– На отмели. С Айлой.
– Но… я думал, она тут. В Чили.
– Айла хотела поговорить со мной.
– И улетела обратно? Поверить не могу, да как она… – Видимо, Джейкоб убрал телефон от уха – его ругань доносится издалека.
Ну же, поговори со мной еще! После целой минуты тишины я начинаю думать, что он повесил трубку.
– Джейкоб? Ты меня слышишь?
Молчание.
– Она тебе сказала? – приглушенным голосом спрашивает сын.
– Что именно?
– Что в смерти Марли винит тебя, – после паузы отвечает Джейкоб.
Я заглядываю в дом: Айла стоит спиной ко мне и смотрит на фотографию на стене.
– Да, – наконец говорю я. – Сказала.
На проводе снова воцаряется тишина. Затем Джейкоб шепчет:
– Она в курсе, что это неправда?
В этот момент Айла оборачивается и ловит мой взгляд. Ее лицо сильно осунулось, и глаза кажутся огромными.
– Нет, не в курсе, – едва слышно отвечаю я.
– Расскажешь ей?
Столько слов, столько недомолвок. С чего же они начнут? Что Сара скажет сыну?
Я начинаю собирать вещи в рюкзак. Дело сделано. Злость, копившаяся во мне с того момента, как мы с Джейкобом сели в самолет, утихла, но я не пойму, что осталось на ее месте.
Я гашу лампу, и домик погружается во мрак. Закрываю дверь на замок, бросаю ключ в карман.
Сара спустилась с террасы на песок и продолжает тихо говорить по телефону, глядя под ноги.
Я сжимаю под мышкой альбом и касаюсь на прощание сырой деревянной стены. Целую ее, ощущая привкус соли и песка. Схожу вниз по ступенькам и останавливаюсь у прогала между нашими домами, который мальчики в детстве называли «секретным тоннелем». Помню, как они перешептывались, прячась в своем укромном местечке.
«Сколько же мы всего потеряли», – думаю я, стоя спиной к мрачному морю и глядя на залив.
Как только я собираюсь уйти, Сара отрывается от разговора и удивленно смотрит на меня.
– Айла, подожди.
Она протягивает ко мне руку, словно хочет дотянуться до чего-то далекого.
Я не знаю, что еще сказать. Нас теперь разделяет непоколебимая истина.
Сара открывает и снова закрывает рот. Смотрит то на мобильный в руке, то на меня.
– Айла…
Я не знаю, что говорить. Что делать.
Пальцы сжимают телефон, Джейкоб все еще на линии. Издалека доносится его встревоженный голос, сливающийся с бормотанием волн.
Разделенные прошлым, мы смотрим друг на друга. Передо мной столько вариантов. Если я позволю Айле уйти, все будет кончено.
В голове крутятся вопросы Джейкоба.
Я вспоминаю, как семь лет назад мы с Айлой стояли у берега, взявшись за руки, и ждали наших мальчиков. Все это время правду знали только два человека: я и Джейкоб. Теперь, когда сын хочет услышать ответ, а Айла хмуро смотрит в мою сторону, меня вновь охватывают воспоминания.
Я протираю окно влажной тряпкой, чтобы избавиться от соленых потеков. С террасы доносится топот ног: ребята влетают в дом, и Марли сбивает тазик с водой.
– Простите! – извиняется он, отходя от растекающейся лужи.
– Мощный удар! – смеется Джейкоб.
Я считаю до трех и улыбаюсь.
– Ничего страшного. Пол тоже надо помыть.
Накрываю лужу пляжными полотенцами.
– Проголодались, наверное?
– А можно мне «сникерс»? – просит Джейкоб, заглядывая в холодильник.
– После обеда. Как только закончу с окнами, сделаю вам бутерброды. Идите поиграйте еще минут пятнадцать. Я вас позову.
