После побега Кейт из Облачной темницы, архангелы прибывали не в самом лучшем настроении. Пока Михаил не предложил развеяться. Что может быть лучше отдыха с семьей?Но всего лишь одна новость испортит то, что строилось веками. Рай замерзает.
– В голове не укладывается! – возмутился я, расхаживая по кабинету в Небесном штабе.
Не удосужившись даже снять доспехи после нападения на Облачную темницу, пришлось тут же отправиться в штаб, и разогнать братьев по домам, а самому же остаться раздумывать над произошедшим.
Уму непостижимо, что демон смог пробраться в Рай и забрать пленницу из темницы. Да, Кейт – моя дочь, но Отец всю жизнь говорил нам о том, что за проступком следует наказание, а предательство у нас особо расценивается. То представление, что мы предоставили толпе – лишь одна из мер урока. Ей следовало бы быть хоть немного благодарной за то, что тут же не казнили, а дали возможность насладиться свободой. А зря. Ускользнула из рук, как только что пойманная рыба с крючка.
Часы на стене в это время отстукивали время, словно бы издеваясь надо мной. Секундная стрелка точными ритмами говорила о том, что ничего уже не исправить. С каждым новым насмешливым щелчком часы становились словно только громче, заставляя неприятно морщиться и расхаживать по кабинету, как загнанный в клетке зверь.
– Они оказались слишком точны в своих расчётах, – с сожалением произнес Гавриил, что сидел на стуле напротив стола и опирался на свой одноручный меч.
Конечно, всех братьев отправить не получилось. Младший упёрся всеми крыльями, заставляя от бессилия согласиться. И что он тут забыл? Я чувствовал, как жестоко облажался перед всей армией, допуская такую оплошность.
– Отец следит за Раем! – внезапно воскликнул я, пугая тем самым Гавриила и заставляя его заметно вздрогнуть. – Он передал нам бразды управления, но ведь должен сам хоть немного следить! В первый раз он позволил Люциферу проникнуть в Райский сад, искушая тем самым Еву, второй – когда позволил этим ирамитасам появится на свет. А теперь? Сатана свистнул у нас из-под носа вместе с каким-то ангелом-предателем девчонку.
– Если бы следил, – негромко начал брат, но я его перебил:
– Это вопрос. Вопрос в том, насколько сильно Отец, вообще, следит за Раем, и собирается ли он хоть иногда появляться. Ты же понимаешь, насколько, крылья их подери, ирамитасы обнаглели? Им падения не хватило! Очищают крылья, чтобы бесами не стать!
Жар ненависти и гнева внутри только сильнее разрастался, словно огромный и колючий кустарник. Он колол самые тонкие струны души, заставляя негодовать всё больше и больше. И от чего же? От полного бессилия над ситуацией, которая с каждым часом становилась только хуже.
– Мы не справляемся с обязанностями Отца, Гавриил, – тяжело выдохнул я, наконец падая в кресло за своим столом и теперь оказался лицом к лицу с братом. – Нас семеро и, несмотря на то, что я ставлю точку в каждом споре, мы не можем прийти к нужному решению. Нам нужен Бог, – после чего тяжело уронил голову на руки и впервые почувствовал, как же, оказывается, в этих доспехах натирает крылья.
А может, это всего лишь мне так показалось? Я чувствовал, как на спину давит тяжелый камень, размером, наверное, с целую гору. Он прижимал к столу, заставляя едва хватать воздух в лёгкие и пытаться не задохнуться. Этим камнем была ответственность, и я чувствовал, как перестаю с ней справляться.
Всё, что происходило в Раю, – моя вина и только. Да, Совет архангелов официально придерживался той позиции, что мы решаем всё коллективно, но точку ставил я. Каждое собрание подводил итоги именно я. Да даже смерть Иеремиила – нашего брата – была тоже моей виной.
– А если вдруг узнается, что Отцу всё надоело и он исчез? – вкрадчиво поинтересовался Гавриил, беря в руки маленький камушек и начиная вертеть его в руках.
– Быть такого не может, – фыркнул, отметая эту идею в сторону, словно какой-то мусор. – Он пообещал, что всегда будет рядом. Значит, смотрит за тем, что происходит и пытается нас чему-то научить. Разве не так? – я вскинул голову на брата и заглянул в голубые глаза напротив.
Казалось, что младший хочет что-то сказать, донести до меня, но почему-то сам этого не заметил. Был слишком зациклен на себе и своих промахах.
– Так, но, – архангел только набрал воздуха, чтобы что-то сказать, как я вновь перебил его.
– Вот видишь! О чём я и говорю! – руки упали на стол, ударяя ребрами ладоней и сжимаясь в кулаки. – Отец просто хочет нас научить терпению. Он наверняка хочет научить нас быть богами.
– Я был бы поосторожнее с такими словами, – негромко вставил слово Гавриил.
– С Люцифером была другая ситуация, сам ведь помнишь, – отмахнулся я, – он против Отца тогда треть ангелов собрал. Я просто пытаюсь провести хоть какие-то параллели с тем, что происходит сейчас и почему Он пускает всё на самотек, – пытаясь показать брату, что это и так понятно, абсолютно забывал о том, что именно Гавриил входит в число тех, кому позволено общаться с ним в любое время дня и ночи.
– Понимаешь, Михаил, Отец ведь и впрямь…
